Чтение онлайн

Был резко ужесточен порядок доступа на «нулевую отметку» — так называли основную бетонную площадку стартовой позиции. с началом заправки там устанавливался особый режим. Все участники подготовки теперь носили специальные цветные нарукавные повязки. По мере прохождения этапов подготовки обладатели повязок того или иного цвета организованно покидали старт. Последними после пятнадцатиминутной готовности уходил в бункер персонал в красных повязках.

Было организовано сетевое планирование работ на стартовой позиции. В сетевом графике проставлялось точное время и место осуществления каждой операции. Ответственный исполнитель от воинской части, контролирующие его офицер управления полигона и представитель промышленности должны были, выполнив свою операцию, покинуть рабочее место до очередного вызова или эвакуироваться в заранее известный район. (В реальной истории такая система безопасности была введена после катастрофы 24 октября 1960 г)

Старт назначили на 16 февраля. Новый скоростной заправочный агрегат заполнил ракету переохлаждённым жидким кислородом за считанные минуты. Пришлось ещё ждать пару минут, пока запущенный заранее гироскоп наберёт требуемые обороты. Рядом с Королёвым в бункере находился командующий РВСН маршал Неделин, он был председателем Государственной комиссии, дающей официальное разрешение на старт.

Королёв доложил ему о готовности ракеты. Маршал дал разрешение.

К перископам встали заместитель начальника полигона Александр Ильич Носов и один из заместителей Королёва, Леонид Александрович Воскресенский. За основным пультом, как обычно, расположились руководитель испытательной команды инженер-подполковник Евгений Ильич Осташёв, и «стреляющий офицер» Борис Семёнович Чекунов.

Всех, кто не был непосредственно занят при пуске, Королёв привычно выпроводил в «гостевую комнату» бункера. Остались лишь Черток, Пилюгин, несколько инженеров-«управленцев» из его команды.

Ракета была готова к запуску. Осташёв повернул ключ на старт, запустив стартовую последовательность операций. Теперь в бункере была установлена ЭВМ PDP-1М, которая и выдавала все команды в соответствии с временем. Осташёв лишь озвучивал прохождение команд, но мог в любой момент прервать или задержать старт.

После поворота второго ключа закрылись дренажные клапаны, вокруг ракеты исчезли пары жидкого кислорода.

– Наддув, – произнёс Осташёв.

Теперь ракета держала устойчивость за счёт внутреннего давления. Кабель-мачта отъехала от ракеты, теперь она стояла самостоятельно на стартовом столе, удерживаемая разрывными болтами. В тишине прозвучал привычный отсчёт.

Всё шло нормально, оснований для задержки старта не было. Чекунов нажал кнопку пуска.

– Зажигание!

Из сопла двигателя в бетонную траншею уловителя ударила колонна белого пламени. «Союз-2.1», сделанный на базе боевой ракеты, стартовал совсем иначе, чем «семёрка». Та поднималась медленно, величественно. Большая тяговооружённость Р-9 и ГР-1 была обеспечена специально для военных. Ракета должна была стремительно вылетать из пусковой шахты, и моментально уходить вверх, на случай возможного опережающего удара противника.

Отдалённый рёв двигателей проник сквозь бетон бункера.

– Старт! – крикнул в микрофон Осташёв.

– Подъём! – сказал стоявший у перископа Воскресенский, неотрывно продолжая следить за ракетой, и почти в ту же секунду вдруг крикнул:

– Заваливается! Авария первой ступени!

– Отстрелить макет! – тут же скомандовал Королёв.

Осташёв ткнул пальцем в кнопку, не попал с первого раза, но тут же нажал снова.

Короткой очередью, почти слившейся в единый удар, сработали пироболты. Система аварийного спасения увела макет станции в сторону и вверх, на высоту, достаточную для раскрытия парашюта.

– Падает! Идёт на нас! Все на пол! – заорал Воскресенский, скатываясь от перископа вниз, Носов последовал за ним.

Бункер был надёжно защищён многими метрами бетона и земляной обваловки. Но от прямого попадания ракеты, наполненной десятками тонн керосина и жидкого кислорода, он мог и не спасти.

Все в бункере бросились на пол, кто где стоял. Кроме Неделина. Маршал продолжал невозмутимо стоять на месте.

– Товарищ маршал, на пол! Быстро! – скомандовал Королёв.

Неделин лишь удивлённо приподнял бровь.

– Ложись, придурок! – заорал страшным голосом кто-то из «гостевой комнаты», кажется, Гришин. Он, как зам. Председателя Госкомитета, к тому же – гражданский, не постеснялся рявкнуть и на маршала.

В этот момент земля вздрогнула, снаружи послышался оглушительный грохот, с потолка посыпалась бетонная крошка, свет в бункере тут же погас. В темноте был слышен только лишь рёв пламени снаружи, да размеренно мигали лампочки на консоли ЭВМ, автоматически переключившейся на резервное питание. Кто-то застонал.

– Все живы? Раненые есть? – спросил Королёв, поднимаясь на ноги.

Один за другим люди начали откликаться. Не все и не сразу.

– Кто-нибудь, посмотрите в перископ, что там? – распорядился Главный конструктор. – И надо наладить освещение. Где аварийный свет, чёрт возьми?

– Думаю, там же, где и основной, не при дамах будь сказано, – откликнулся из темноты Гришин, известный острослов.

Послышались осторожные шаги, удар в темноте, чертыхание, затем голос Носова произнёс:

– Наверху всё горит... Сплошная стена пламени в нескольких метрах от бункера.

Под потолком мигнула и зажглась лампочка аварийного освещения, невыносимо яркая, после темноты. Королёв осмотрелся. Все были живы и на ногах, у длинной стойки с аппаратурой связи лежал Неделин. Падая, маршал приложился головой о стойку. Голова у него была разбита, на лице – небольшой потёк крови.

Королёв склонился над маршалом, пощупал пульс. Жив.

Из гостевой комнаты вышли Гришин, Руднев, Келдыш. Гришин первым подошёл к Неделину, решительно отстранил Королёва:

– Командуйте, Сергей Палыч, я присмотрю за этим бараном. Говорили же ему – ложись!

Аварийная партия пробилась в бункер только через час, когда Неделин уже пришёл в себя. Врач диагностировал у маршала лёгкое сотрясение мозга. Его на несколько дней госпитализировали, но вскоре командующий вернулся к обычному режиму работы.

Осмотр местности показал, что ракета упала примерно в сотне метров от бункера. Стена пламени, которую видел Носов, была результатом горения разлившегося топлива.