Чтение онлайн

– Понятно, – коротко кивнул Хрущёв. – Сергей Палыч, а что с «Днепром»?

– Технический проект универсального ракетного модуля подготовлен, начато изготовление деталей оболочки баков окислителя, – доложил Королёв. – Пока всё упирается в проблемы с двигателем. Мы пока не знаем, удастся ли Валентину в разумные сроки довести до ума метановую версию. А не имея двигателя, нет возможности делать ракету. Один криокомпонент или два – есть разница, и немалая.

– А что, если пока сделать вариант «Днепра» на керосине и кислороде, ведь керосиновый РД-33 у вас уже доведён до достаточно высокой степени надёжности? – спросил Никита Сергеевич.

– Такой вариант возможен, – подтвердил Королёв. – Мы в ближайшее время планируем испытать двигатель в полёте, на «Союзе-2.1», он же – «гражданская версия» глобальной ракеты ГР-1. После этого можно будет принять решение о постройке керосинового варианта «Днепра».

– Годится, – Хрущёв расплылся в широкой улыбке. – Меня известить не забудьте. Я за ваш успех кулаки подержу.

– Сообщим обязательно, – заверил Королёв.

– По Р-9 что у вас получается?

– Периодически ещё случаются высокочастотные колебания в двигателе РД-111, – признал Глушко. – Боремся, выявляем причины, поставили демпферы на всех трубопроводах, но их конструкция ещё требует доводки.

– А керосиновый РД-33 на Р-9 нельзя поставить? – спросил Первый секретарь. – Ведь на нём высокую частоту вроде как побороли?

– Ещё не до конца побороли, Никита Сергеич, – ответил Глушко. – Иногда ловим, на некоторых режимах. Но там дело даже не в колебаниях.

– В чём же?

– Причины, скорее, планово-организационные, чем технические, – продолжил Королёв. – Ракета уже строится серийно – на испытаниях ведь стрелять ими надо. Заказчик поставил достаточно жёсткие сроки сдачи изделия.

– Именно, – добавил Глушко. – На момент начала проектирования Р-9 двигатель замкнутой схемы был ещё на уровне экспериментальной отработки, и ставить его на боевое изделие мы не рискнули, решили пойти более консервативным путём. В ракете и без того было много новых, непроверенных решений – один только центральный привод управления чего стоит.

– Это что? – тут же спросил Хрущёв.

– Изобретение Бориса, – Королёв кивнул на сидящего рядом Бориса Евсеевича Чертока. – На Р-7 мы использовали дополнительные рулевые двигатели, а на Р-9 их нет, на ней камеры основного двигателя первой ступени качаются целиком, под действием гидроцилиндров.

– Не только моё, мы работали вместе с Виктором Калашниковым и Львом Вильницким, – вставил Черток.

– О как! А раньше так не делали? – спросил Никита Сергеевич.

– Нет, это первый раз.

– Очень перспективное решение, – признал Глушко. – Мне сразу понравилось. Двигатель становится легче, а управляющие моменты – сильнее, ведь качающие гидроцилиндры подпитываются керосином от турбонасосного агрегата, а там давление под 140 атмосфер. (цифры и подробности см. Б.Е. Черток, «Ракеты и люди»)

– Опять же, переохлаждённый кислород, новый гироскоп, старт из шахты, либо с подвижной железнодорожной установки (АИ), решётчатые стабилизаторы – в общем, много всего нового, – рассказал Королёв. – Поэтому как минимум первую серию ракет для испытаний делаем с двигателем РД-111, а РД-33 отрабатываем на глобальной ГР-1. Опять же, расход у РД-33 значительно больше, первую ступень нужно увеличивать, чтобы реализовать все его возможности.

– Понятно, – кивнул Хрущёв.

Увеличение длины ступени сразу тянуло за собой более глубокую шахту, следовательно – удорожание стартового комплекса. При том, что дальности Р-9 уже хватало для поражения всей территории США.

– А что по РТ-2?

– Там Садовский работает планомерно, где-то в конце мая планируем выкатить её на испытания, – ответил Королёв.

– Ну, наконец-то! – обрадовался Первый секретарь. – А то американы уже трясут своим «Минитменом», и Володька меня осаждает, предлагает сделать недорогую ракету на высококипящих компонентах. (УР-100, ракета, обеспечившая ядерный паритет по МБР)

– Возможно, такую ракету сделать придётся, мы ведь ещё не знаем, как пойдут испытания РТ-2, – заметил Руднев. – Конечно, прогресс по твёрдым смесевым топливам у нас наметился впечатляющий, но дальность более 10 тысяч РТ-2 вряд ли обеспечит.

Никита Сергеевич покосился на Устинова. Дмитрий Фёдорович мрачно молчал, всем своим видом показывая, что не собирается впускать Челомея в свою «ракетную епархию».

– Начнём испытания, там будет видно, – решил Хрущёв. – Девяти с половиной тысяч нам должно хватить, а обслуживание твердотопливной ракеты куда как безопаснее, чем жидкостной.

– Тут ещё один момент, Никита Сергеич, – сказал Королёв. – Характеристики ГР-1 позволяют сделать на её базе не только глобальную ракету, но и противоспутниковую, способную поражать спутники противника на их рабочих орбитах. Товарищ Челомей тут уже носился с идеей управляемого спутника-перехватчика, так вот, эта полезная нагрузка как раз для нашей красавицы.

– Гм... Вот как? – Первый секретарь задумался. – Я с ним поговорю об этом. А как у вас с отработкой его маневрирующей головной части на Р-9?

– Пока ракета не начала надёжно летать, мы таким дорогим высокоточным изделием не рискуем, – пояснил Сергей Павлович. – Челомей пока его на янгелевских изделиях испытывает.

– Понятно. Хорошо, тут я на ваш опыт полагаюсь. Так, по боевым вроде всё, – заключил Хрущёв. – Теперь давайте по космосу.

– Отработка «Севера» идёт в ходе запусков фоторазведчиков «Зенит», – ответил Королёв. – Не без приключений, но работа движется согласно плану. В сроки уложимся.

– Это главное, – одобрил Никита Сергеевич. – Товарищ Серов сообщает, что у американов каких-либо серьёзных прорывов не наблюдается, поэтому работайте по плану. Спешка, она, сами знаете, когда хороша.

Все заулыбались.

– Блох нам на каждом изделии ловить приходится, – усмехнулся Королёв. – Сейчас нам, Никита Сергеич, важно максимально отработать автоматические межпланетные станции, чтобы в сентябре этого года отправить АМС к Марсу.

– Это так важно? – нахмурился Хрущёв. – Сфотографировать Марс можно и попозже.

– Более чем важно. Сфотографировать – да, можно и позже, а вот разведать радиационную обстановку на траектории полёта к Марсу надо чем раньше, тем лучше, – пояснил академик Келдыш.

– Именно. От этого будет зависеть конструкция радиационного убежища для экипажа, – добавил Сергей Павлович. – Убежище – наиболее тяжёлый компонент корабля, не считая заправленных топливных баков. И очень ответственный, от него будет зависеть здоровье и жизнь экипажа в случае вспышки на Солнце или ещё какой-либо радиационной аварии. Опять же, на борту, так или иначе, предполагается реактор, более или менее мощный, в зависимости от типа применяемого двигателя. Будет ли излучение реактора самым сильным источником радиации во время полёта, или нет – от этого зависит многое.