Чтение онлайн

Самой впечатляющей частью выставки стали выстроившиеся по ранжиру ракеты. Здесь были Р-11, Р-1, Р-2, Р-5М, представлявшие пройденный этап разработок. В одном строю с ними стояли уже испытываемая Р-9, ещё не летавшие целиком глобальная ракета ГР-1 , уже получившая индекс ГРАУ 8К713, и твердотопливная РТ-2, а также собранная из ступеней ГР-1 и Р-9 ракета-носитель «Союз-2.3»

(удлинённая первая ступень Р-9, используемая на ГР-1, с боков к ней пристыкованы две первые ступени от Р-9, сверху – вторая и третья ступени ГР-1 – они же блоки «И» и «Л» от четырёхступенчатой Р-7).

После первых успешных пусков Р-9 Королёв решил внести ясность в наименования сложившейся гаммы носителей. Р-7 с третьей ступенью получила название «Союз-1», «демилитаризованную» версию трёхступенчатой ГР-1 назвали «Союз-2.1», а варианты увеличенной мощности, с привешенными к ГР-1 с боков двумя или четырьмя первыми ступенями от Р-9 назвали, соответственно, «Союз-2.3» и «Союз-2.5». В зависимости от массы полезной нагрузки боковые ступени могли быть обычные, с РД-111, или удлинённые с РД-33.

Напротив ракет выставили первый спутник, тяжёлый научный спутник, (он же «Спутник-3», Лайку в АИ не запускали), метеорологические спутники «Омега-1» и «Омега-2», суборбитальный «котолёт» кота Леопольда, контейнер из спускаемого аппарата, в котором летали собаки Чайка и Лисичка, спутник связи «Стрела», навигационный спутник «Циклон», телевизионный спутник-ретранслятор «Молния», спутник фоторазведки «Зенит», рядом с которым поставили его блок фотоаппаратов.

Здесь же установили будущий пилотируемый корабль 1К «Север», пристыкованный к ракетному блоку «Е», и отдельно – его спускаемый аппарат с креслом космонавта и аппаратурой управления.

Отдельно стояли на постаментах резервные экземпляры лунных АМС «Луна-2» и «Луна-3», тут же – перспективные АМС «Марс» и «Венера», пока ещё в виде полуфункциональных макетов. «Марс», однако, уже автоматически шевелил панелями солнечных батарей, когда станцию освещали прожектором для демонстрации её работоспособности. «Венера» была собрана в посадочном варианте, со спускаемым аппаратом.

(состав экспозиции с некоторыми АИ-изменениями – по Б.Е. Черток «Ракеты и люди»)

Сотрудники ОКБ, осматривая выставку, сами изумлялись, как много успели сделать за 13 лет с начала работ по ракетно-космической тематике. Уже с утра в цеху толпилось высокое начальство – председатель ВПК Дмитрий Фёдорович Устинов, заведующий оборонным отделом ЦК Иван Дмитриевич Сербин, председатель Госкомитета по оборонной технике Константин Николаевич Руднев, его заместитель Лев Архипович Гришин, основные Главные конструкторы из состава Совета Главных, академик Келдыш и административный директор Главкосмоса Рябиков. Ждали сначала в кабинете начальника цеха, затем отправились встречать к воротам, у въезда на территорию. В цехе оставались заместители Королёва, ведущие конструкторы по каждому проекту, и начальник 39-го цеха Василий Михайлович Иванов.

Наконец, в сопровождении Устинова, Сербина и руководства Главкосмоса появился Хрущёв. Первый секретарь приветливо поздоровался с каждым из присутствующих – многих он хорошо знал, так как уже встречался с ними не в первый раз. Затем его вниманием завладел Королёв. Главный конструктор повёл Никиту Сергеевича вдоль всех экспонатов, коротко рассказывая о каждой новинке. Возле виденных ранее ракет, уже стоявших на вооружении, Хрущёв не задерживался, их основные особенности он помнил, а вот вся новая техника его живо интересовала. Остановившись у новой гироплатформы для Р-9, Первый секретарь забросал вопросами Виктора Ивановича Кузнецова и Льва Ивановича Ткачёва, чей поплавковый гироскоп был основной частью системы управления. В технические детали Никита Сергеевич не вдавался, его интересовала обеспечиваемая точность попадания, время раскрутки гироскопа – то есть, эксплуатационные характеристики.

– Вы мне скажите, «что можно взять с гуся», – улыбаясь, останавливал он Кузнецова, когда тот слишком углублялся в технику, – а ваших хитростей я всё равно не понимаю.

Также его заинтересовала система астрокоррекции, которую разрабатывали под общим руководством Бориса Евсеевича Чертока.

– Так это что же, ракета, выходит, сама будет звёзды находить? – спросил Хрущёв.

– И свою траекторию по ним сверять, – подтвердил Королёв.

– Ну надо же, до чего дошла наука! – подивился Первый секретарь. – А кстати, слышали народную частушку про ваших собак космических?

– Какую ещё частушку? – удивился Королёв.

Первый секретарь с явным удовольствием процитировал:

До чего дошла наука,

В небесах летает сука,

Прославляя до небес

Мать твою, КПСС!

– Вот ведь засранцы, срамота да и только, конечно, но ведь не в бровь, а в глаз!

Собравшиеся смущённо заулыбались, не зная, как реагировать. Анекдоты, частушки и байки Хрущёву регулярно передавал Серов, вместе со сводками разведки. В них, как в увеличивающем зеркале, отражалось отношение народа к политике партии. Далеко не все они были такими едкими, в целом народное творчество отражало общий подъём благосостояния населения и успехи во внешней политике.

Это было особенно заметно в длинной серии анекдотов про русского, немца и американца. При этом Никита Сергеевич заметил, что в последние года два немец в этих анекдотах всё чаще становился положительным персонажем, союзником, тогда как ещё лет пять назад он выступал однозначным противником. Хрущёв счёл это несомненным свидетельством изменения восприятия в народе активного сотрудничества СССР и ГДР.

– Ну да ладно, показывайте, что у вас там ещё припасено! – он решительно направился к спускаемому аппарату «Севера». – Это он?

– Он самый, – подтвердил Королёв. – Наш первый космический корабль 1К «Север». Это его спускаемый аппарат.

– Хорош, – Никита Сергеевич тщательно, с интересом разглядывал оборудование внутри спускаемого аппарата, заглядывая через проём люка. – А что это за глобус?

– Он показывает, над какой точкой Земли в данный момент находится корабль, – пояснил Королёв.

– Ишь ты... умно... – похвалил Хрущёв. – А это он к ступени пристыкован?

– Да, тут весь корабль в сборе, и с третьей ступенью.

Никита Сергеевич несколько минут ходил вокруг, задавая один вопрос за другим, не столько по конкретным техническим деталям, сколько по механике орбитального полёта. Попросил показать ему, где в корабле установлена ЭВМ. Королёв с удовольствием продемонстрировал работу пары программ в режиме тренажёра.

– Тормозную двигательную установку в действии показывать не будем – это опасно, – пояснил с улыбкой Главный конструктор.

– Понятное дело, – улыбнулся Хрущёв. – Так я понимаю, что ЭВМ в спускаемом аппарате стоит, значит, после посадки её можно использовать снова?

– Да, конечно, – подтвердил Королёв. – И остальную аппаратуру тоже. Хотя если мы строим партию кораблей для реализации какого-либо этапа программы освоения космоса, лучше укомплектовать машинами всю партию, а уже летавшие можно ставить на корабли следующей партии. Зависит от интенсивности полётов. Если из-за встряски при посадке возникнет неисправность в ЭВМ, их нехватка может осложнить выполнение программы исследований.

– Хорошо, тут вам виднее, – согласился Первый секретарь. – Как космонавты, уже приступили к тренировкам?