Чтение онлайн

Дэвида, Энн и Сьюзанн переодели в белые халаты, закрыли волосы докторскими шапочками на резинке, и только после этого допустили в зону сборки. Здесь была идеальная чистота и строгий порядок. Все участники сборки были в таких же белых халатах и шапочках.

– Сейчас мы собрали основной передатчик и установили его в корпус спутника. Там уже установлены аккумуляторы и солнечные батареи на корпусе, – рассказала Оксана. – Теперь мы будем собирать запасной передатчик. Хотите поучаствовать?

– А можно? – удивился Дэвид.

– Да, если обещаете соблюдать все правила.

Правила оказались строгие. Сборка осуществлялась по заранее разработанному техпроцессу, под руководством технолога и с проверкой мастера ОТК после каждой операции. И технолог и мастер были такими же пионерами, но свои обязанности выполняли не хуже взрослых. Дэвиду и Энн вручили отвёртки, Сьюзанн, как самая младшая, соединяла разъёмы. Технолог зачитывал по техпроцессу, что нужно сделать – например, соединить тот или иной разъём, или установить плату в корпус передатчика. Оксана показывала, что именно и с чем соединить. Форма разъёмов не позволяла состыковать их неправильно. Основные платы передатчика уже были собраны, теперь из них собирались блоки, которые устанавливали в корпус. После выполнения очередной операции мастер ОТК проверял правильность сборки, и расписывался в журнале контроля, в длинной таблице, напротив строки выполненной операции. Работа шла медленно, зато исключались ошибки.

Когда передатчик был собран, Оксана сама ещё раз проверила все соединения, и включила прибор. Засветилась лампочка. Проверка на контрольном стенде показала, что передатчик работает в соответствии с документацией. Только после нескольких проверок передатчик установили в корпус спутника и закрыли крышку. Перед закрытием Оксана, Дэвид, Сьюзанн, Энн и все пионеры, участвовавшие в сборке спутника, расписались изнутри на крышке корпуса.

– Сейчас он вылежится до завтра, – сказала Оксана. – Завтра мы его включим и ещё раз проверим, а потом повезём его на космодром, и там проверим ещё несколько раз, перед запуском.

– О! А ведь нас тоже пригласили на космодром! – ответил Дэвид. – Мистер Хрущёв обещал нашему дедушке показать нам, как запускают спутник.

– Наверное, он наш спутник и имел в виду, – догадалась Оксана. – Его должны запустить вместе с другим спутником, одной ракетой.

Вот тут уже удивились Джон и Барбара Эйзенхауэр, наблюдавшие за ходом работы с гостевых мест за барьером, обрамлявшим рабочую площадку.

– Так это не макет? – спросил Джон. – Эта штуковина по-настоящему полетит в космос?

– Конечно, – серьёзно ответила Оксана. – Мы работаем по заданию Главного конструктора товарища Королёва. Через этот спутник будет идти связь между детскими коммунами всего Советского Союза.

Джон и Барбара переглянулись.

– Я вообще думала, что это у вас игра такая, – призналась Барбара. – Ещё удивилась, надо же, как всё серьёзно и похоже на настоящую лабораторию.

– Это не игра. Здесь всё взаправду. Мы сами этот спутник проектировали, вместе со студентами из Бауманки, и сами его сделали, – рассказала Оксана. – Я участвовала в разработке передатчика, а вообще над проектом работали пионеры со всего Союза.

– А обычные игры у вас бывают? – спросил Джон.

– Конечно. Каждый день, – Оксана повернулась и посмотрела на часы. – Вот сейчас мы как раз успеем искупаться перед ужином. Пойдёмте?

Пока внуки президента в «Артеке» принимали участие в сборке «пионерского спутника», Эйзенхауэр с Хрущёвым посетили Иркутск, а затем прибыли в резиденцию на берегу Байкала, для переговоров. Здесь к Никите Сергеевичу присоединился сын Сергей, в некоторых беседах заменявший профессионального переводчика. Переговоры велись и в зале резиденции, и во время прогулок по окружающему её парку. На прогулках профессиональные переводчики шли в нескольких метрах позади. Пока разговор шёл на отвлечённые темы, Никита Сергеевич просил переводить сына, если же беседа касалась политических вопросов, он подзывал Виктора Михайловича Суходрева, а президент – своего переводчика. Сергей в этих случаях отходил и шёл сзади.

Эйзенхауэр вёл себя сверхосторожно. Впервые войдя в зал переговоров, украшенный лепными гипсовыми розами и другими масонскими символами, президент и бровью не повёл. Он уже насмотрелся на эту символику и в Москве, и в Ленинграде. Не среагировал он в момент первой встречи и на опознавательное рукопожатие Сергея, которого готовили к операции вместе с отцом. Лишь во время очередной прогулки, когда беседа зашла о посещении Ленинграда, об Исаакиевском и Казанском соборах, президент вдруг спросил:

– Господин Хрущёв, вы ведь атеист?

– Официально – да, – Никита Сергеевич тут же насторожился.

– Официально? – переспросил президент. – То есть, на самом деле...? – он умышленно не закончил фразу.

– Вы только посмотрите вокруг, – уклончиво ответил Хрущёв. – Какая красота! Кто-то ведь должен был всё это создать?

– Так вы верите в Высшую Сущность? – рискнул спросить Эйзенхауэр.

– В Великого Архитектора Вселенной? Конечно.

– А вы, молодой человек, – президент повернулся к Сергею. – Вас тоже коснулся свет знания?

– Да, но я лишь в начале долгого пути, – так же осторожно ответил Сергей, сообразив, что наконец-то начался тот разговор, ради которого его задействовали в мероприятии.

– Но почему вы, господин Хрущёв, молчали раньше, например, в прошлом году, в Кэмп-Дэвиде? – спросил Айк.

– Мы не были уверены в обоснованности такого шага, – ответил Первый секретарь. – Не было уверенности, что нас поймут правильно. Кроме того, правила братства запрещают раскрывать себя, ради безопасности, в том числе и за пределами границ страны. К примеру, очень немногие видели тот барельеф в моём кабинете. Обычно вместо него висит портрет Ленина, и лучезарную дельту я на столе постоянно не держу.

– Уф-ф... – Эйзенхауэр шумно выдохнул, как будто сбросил с плеч тяжёлый груз. – Я уже неделю гадаю, то ли это – провокация вашего Кей-Джи-Би, то ли реальная попытка контакта...

– Конечно, провокация, – ухмыльнулся Никита Сергеевич. – Агенты Кей-Джи-Би за каждой травинкой прячутся, тут вообще каждый комар в округе как минимум в звании майора...

Айк расхохотался, чувствовалось, что его отпустило сильнейшее нервное напряжение.

– Комары, говорите? – он улыбнулся. – Я перед поездкой прочитал эссе нашего писателя-фантаста, Хайнлайна, он только что вернулся из поездки по вашей стране. Не могу сказать, что я во всём с ним согласен, хотя, конечно, он видел больше меня.

Что меня особенно заинтересовало – это полярная лиса на службе полиции. Вы их как-то по-особенному натаскиваете?

– Полярная лиса? – переспросил Хрущёв. – А-а! Песец! Нет, тут, скорее, расчёт на фольклорный образ песца, известный в народе. Если пришёл песец – юлить и сопротивляться бесполезно. Поможет только явка с повинной.

– Гм... я всегда считал, что у вас в России основной фольклорный образ – это медведь? – удивился президент.

– Медведь, волк, заяц, лиса – это всё герои русских народных сказок, – улыбнулся Никита Сергеевич. – Но язык и фольклор живут и развиваются самостоятельно. Сейчас в поговорках чаще упоминаются не заяц и медведь, а жаба, песец и белочка.