Чтение онлайн

Выдвинутый Лумумбой проект экономического развития предусматривал создание сильного госсектора, что стало ещё одним камнем преткновения во взаимоотношениях с Западом и региональной оппозицией. При этом Лумумба критиковал сторонников широкой национализации из своего окружения.

Уже 14 мая начались первые беспорядки.

Бельгийский командующий колониальной жандармерией («Force Publique») генерал-лейтенант Эмиль Янсенс, по совету нескольких белых наёмников уже пытался обучать офицеров из местных, на замену бельгийских командиров подразделений. Попытка использовать на должностях младших офицеров уже обученных наёмниками негров из Родезии успеха не имела. Они были уроженцами других племён, не знали французского языка, на котором отдавались команды в жандармерии Конго, и местные солдаты не спешили им подчиняться. (АИ). Усилиям Янсенса мешал неприкрытый расизм с обеих сторон, и желание чёрного населения избавиться от «засилия белых». Негры считали, что независимость должна привести к немедленным социальным изменениям, и сохранение позиций белых на ключевых постах в жандармерии и администрации их возмущало.

Тем временем советский посол в Бельгии Сергей Алексеевич Афанасьев передал королеве Елизавете личное письмо Первого секретаря Н.С. Хрущёва. В письме Никита Сергеевич выражал озабоченность безопасностью белого населения Конго после обретения независимости:

«Ваше Величество!

Решением Брюссельской Конференции 30 июня Бельгийское Конго должно получить независимость. Советский Союз всячески приветствует и одобряет это решение. Однако, учитывая сложившиеся между нами в последние годы дружественные отношения, и опираясь на печальный опыт Алжира и Кении, я вынужден высказать некоторые опасения.

Длительное пренебрежение бельгийских властей насущными потребностями коренного населения Конго не добавило бельгийцам популярности. В частности, уровень образования среди конголезцев недопустимо низок, в некоторых районах страны до сих пор сохраняются традиционные племенные верования и обычаи, в том числе – каннибализм.

В ситуации, когда эта масса населения, охваченная сильными эмоциями по поводу обретённой независимости, неминуемо превратится в неуправляемую толпу, среди гражданского населения возможны многочисленные жертвы. Судя по событиям в Алжире, первыми, вероятнее всего, могут пострадать белые женщины и дети.

Рекомендую уведомить о грозящей гражданам Бельгии опасности короля Бодуэна и заранее принять меры для организации эвакуации хотя бы женщин и детей в метрополию.

Ваше величество зарекомендовало себя как политик, дружественно настроенный к русскому народу. Исходя из соображений гуманности, беспокоясь о судьбе беззащитных гражданских лиц, Советский Союз готов предложить свою непосредственную помощь для эвакуации – транспортные самолёты советских ВВС и пассажирские самолёты «Аэрофлота».

С 30 июня по 8 июля я буду с визитом в Австрии. Бельгийские представители могут связаться с советским руководством через нашего посла в Бельгии, или посла Бельгии в Австрии, если возникнет подобная необходимость.

С уважением, Н.С. Хрущёв.»

Похожее по содержанию послание Первый секретарь направил и президенту Франции де Голлю. Тот хорошо помнил резню в Алжире, и отнёсся к предупреждению советского лидера со всей серьёзностью. Между Хрущёвым и де Голлем состоялся телефонный разговор, в ходе которого лидеры СССР и Франции договорились о совместных действиях по оказании помощи Бельгии в эвакуации гражданских лиц, если такая необходимость возникнет. (АИ)

После событий в Агадире, где советские моряки и французские легионеры вместе участвовали в спасении жертв землетрясения (АИ, см. гл. 05-05) президент Франции оценил возможности СССР по проведению гуманитарных и спасательных операций. Хрущёв и де Голль договорились об систематическом обмене опытом, в рамках которого несколько десятков офицеров советских ВДВ прибыли на стажировку во Французский Иностранный Легион, сначала в Алжир, а затем были переброшены во Французское Конго. Здесь они проходили акклиматизацию, изучали французский язык «методом погружения», знакомились с особенностями африканского ТВД и тактики действий в тропиках. Также французы в порядке обмена опытом передали СССР несколько комплектов снаряжения и тропической формы Легиона, на основе которых разрабатывалась тропическая форма для советских военнослужащих (АИ).

Королева Елизавета тоже прислала ответное благодарственное письмо. Она не подозревала, что Хрущёв не предполагает, а знает, что должно произойти в Конго.

Советские представители под видом агентов Коминтерна уже более года работали непосредственно с Лумумбой, пытаясь направить его усилия в требуемом направлении. Экономисты Коминтерна разработали для Конго программу экономического развития, предусматривавшую введение государственной системы бесплатного образования, а затем и бесплатного здравоохранения, 8-часовой рабочий день, систему социального обеспечения, включавшую пенсионное обеспечение с 60 лет, ежегодные отпуска и оплату больничных листов. (АИ) Для колониального Конго это было неслыханно. Перечисленные меры предполагалось вводить постепенно, на протяжении нескольких лет, по мере создания национальной экономической базы для проведения реформ.

Лумумба предложенную программу поддержал, и обнародовал её на одном из первых заседаний сформированного 26 июня нового правительства страны. (АИ). Однако, в разговорах с ним чувствовалась его ненависть к бельгийцам. Как ни убеждали его коминтерновские советники, что без помощи белых специалистов, будь то бельгийские или советские инженеры, экономика страны рухнет в несколько дней, Лумумба, тем не менее, не мог перебороть своего неприязненного отношения к бывшим колонизаторам. Что ещё хуже – многие конголезцы не видели особого различия между белыми вообще.

Моиз Чомбе не скрывал своих намерений отделить Катангу от Конго. Уже 29 июня, ещё до церемонии передачи власти в Конго избранному правительству, он заявил о независимости Катанги от Бельгии. Чомбе, к тому времени самый популярный человек на юге страны, не испытывал большой любви ни к Лумумбе, ни к президенту Касавубу.

30 июня в Конго прибыл бельгийский король Бодуэн. На церемонии во Дворце нации в Леопольдвилле он выступил с речью, в которой он провозгласил конец колониального правления в Конго как кульминацию бельгийской «цивилизаторской миссии», начатой Леопольдом II. Речь короля была выдержана в покровительственном тоне. Он заявил, что «конголезцам ещё предстоит оправдать оказанное им высокое доверие». В тон королю выступил и первый президент независимого Конго Жозеф Касавубу. Он произнёс речь о национальной модернизации, многорасовом обществе и сотрудничестве с бывшей метрополией. Колонизаторы уже активно работали с местными политиками, рассчитывая сохранить своё влияние в стране. Лумумба в этом смысле казался им наиболее неудобным. Новый премьер-министр требовал полной независимости страны и ухода из неё эксплуататоров. Бельгийцев и американцев, также внимательно наблюдавших за ситуацией в Конго, пугали и левые взгляды Лумумбы, толкавшие его к сотрудничеству с СССР. Радикализм главы правительства Конго не устраивал слишком многих.

В Конго для усиления местной советской резидентуры, после удачной операции в ЮАС был переброшен Иван Кузнецов, агент советской разведки. Имея особый статус оперативного работника, он подчинялся не резиденту, а напрямую Москве. В его зону ответственности, кроме Бельгийского Конго, было включено и соседнее Французское Конго, где, впрочем, ситуация была не в пример более стабильна. В Конго он действовал под именем Джона Смита, бизнесмена английского происхождения из Южной Африки. (АИ)

На церемонии передачи власти Иван сидел позади избранного премьера Лумумбы. Перед этим у них состоялся крупный и неприятный разговор. Иван пытался убедить Лумумбу, что ему не следует вылезать на трибуну и устраивать скандал. Однако, уговорить левого чёрного политика оказалось куда сложнее, чем убедить в изменении позиции советского руководства замшелого расиста африканера Фервурда. (АИ, см. гл. 05-08). Упрямо выпятив губу, Лумумба заявил Ивану примерно следующее:

– Эти белые мерзавцы считают, что независимость, которой они нас осчастливили – просто фигура речи, обычная бумажка, которой можно подтереться. Они думают, что мы и дальше позволим им грабить нашу страну, как они грабили её с 1885 года. Не выйдет! Я скажу им всё как есть, и пусть только попробуют меня остановить!