Чтение онлайн

Бедный мальчик был так потрясен, что даже не сознавал, как счастлив – чтобы ему подарили золото! Скарабея! И не кто-нибудь, а сын великого ясновидца!

Теперь он изо всех сил пытался следовать за мыслью этого девятилетнего мальчика и едва поспевал.

– Я не знаю, как судят в храме Амона, - робко сказал Хепри. – Я никогда этого не видел.

Аменемхет рассмеялся.

– Еще бы ты это видел! Это – тайные дела, малыш.

– Почему? – спросил Хепри, а его друг только рассмеялся снова и потрепал его по плечу.

– Потому что Амон – сокровенный бог, - пояснил он. – Неужели ты все еще этого не знаешь?

– Знаю, - сказал Хепри, хотя не понимал, что это значит, до сих пор. Наверное, ему просто рано это понимать?

– И кто-то воспользовался тайной суда во вред ей, - задумчиво сказал Аменемхет. – Я не верю, чтобы такая женщина, как твоя мать, могла совершить преступление. Это ошибка.

Хепри точно знал, что никакой ошибки нет – и почему-то ему казалось, что мать могла совершить преступление. Она уже научила его обманывать, а иногда пугала своим поведением… просто приводила в ужас.

Однако Хепри был уже достаточно взрослым, чтобы молчать об этом.

И он не стал любить мать меньше оттого, что стал лучше понимать ее – Тамит была его мать, существо, частью которого он все еще ощущал себя… Он не знал, смог ли бы пережить ее смерть.

Аменемхет был его лучшим другом – но так близок его сердцу, как мать, не стал и не мог бы стать.

У Аменемхета были отец, мать, сестра и воспитательница Мерит-Хатхор – а у Хепри никого, кроме матери…

– У тебя большая семья, - заметил, почти пожаловался Хепри.

Аменемхет сурово взглянул ему в глаза.

– Вовсе нет. У меня есть только сестра, которая слишком мала, чтобы я мог играть и разговаривать с ней, а моя матушка уже не может это делать – ей трудно даже ходить.

***

Ка-Нейт спала в объятиях мужа.

Она все еще была прекрасна, и даже прекраснее, чем раньше – оттого, что почти не выходила и кожа ее была лишена солнца, а также от болезни, ее лицо стало совсем бледным. Но это ей шло больше, чем румянец, так же, как грусть шла больше радости. Госпожа дома пошевелилась и тихо простонала, только во сне не владея собой. Неб-Амон, обнимавший ее как какую-то хрупкую драгоценность, и не подозревал о подлинных страданиях жены.

Ка-Нейт уже проснулась – ее сон было теперь так же легко спугнуть, как птичку на ветке, она уже и не помнила, когда спала крепко. Теперь все в ее жизни перевернулось – тело требовало сна днем, отвергая его ночью. Головные боли и боли во всем теле мучили ее постоянно, а слабость была такой, что подниматься по утрам и делать обычные распоряжения госпожи дома стало для нее все равно что ворочать кирпичи.

Она нежно улыбнулась мужу и потянулась поцеловать его – во сне морщины разглаживались, и лицо его, иссеченное заботами и страданием, вновь становилось молодым. Хотя красоты Неб-Амона время не тронуло – эти благородные черты будут прекрасны до глубокой старости…

Прикосновение ее губ разбудило его, и муж ответил на поцелуй. Потом нежно провел рукой по ее плечу и спросил, как она спала. Ка-Нейт никогда бы не призналась, что порою даже его прикосновения были для нее мучительны.

Но она только вместе с жизнью согласилась бы лишиться их – этой сладкой боли любви… Ка-Нейт улыбнулась и сказала, что спала хорошо. Муж отвернулся и встал, стараясь не потревожить ее; с лица сошла улыбка – не поверил. Но разве может она мучить его, говоря правду!

Она встала, пошатываясь и стиснув зубы, обернулась белым ночным одеянием, сброшенным вчера на табурет. Затягивая пояс и борясь с болью в мышцах рук, напоминавшей огненные иглы, Ка-Нейт не заметила, что за нею пристально наблюдает муж – его руки замерли на поясе набедренной повязки, не успев поправить ее.

Ка-Нейт подняла глаза и улыбнулась извиняющейся улыбкой. Встретила почти гневный взгляд.

– Ты очень страдаешь, - сказал великий ясновидец. – Зачем ты мне лжешь!

– Вовсе нет, - возразила Ка-Нейт. – Когда я рядом с тобой, болезнь отступает… Моя любовь лечит ее…

Это было так – но муж снова не поверил.

– Зачем ты мне лжешь, - прошептал он, приближаясь к жене и касаясь ее висков. Голову пронзила мгновенная боль, но она тут же утихла под его ладонями – которые как будто знали, как ее успокоить. Просто касаться. Просто любить.

– Дорогой мой, - прошептала Ка-Нейт, кладя голову ему на грудь. – Мне так хорошо с тобой, что легко было бы умереть в твоих объятиях…

Он резко оттолкнул ее. Ка-Нейт вскрикнула, глядя на него со страхом.

– Чтобы я больше этого не слышал! – выкрикнул ее господин. – Ты не умрешь! Я не позволю!

Он огляделся с искаженным лицом, словно ища того, кого мог бы казнить за такое преступление. За страдания Ка-Нейт.

Жена приблизилась к нему и обняла, чувствуя, как он дрожит… его тело было как камень. Потом он смягчился и обнял ее, поглаживая по волосам и спине.

– Не сердись, - шепотом попросила Ка-Нейт.

Не сердись! Что она говорит!..

– Никогда, - прошептал великий ясновидец и нежно поцеловал ее в лоб. Потом нашел в себе силы улыбнуться жене и быстрым шагом покинул спальню. Он чувствовал, что пришло время для самых страшных и ценных жертв – человеческих; хотя страшны и ценны они были для кого угодно, кроме него.

Самое страшное – было лишиться Ка-Нейт.

Самое ценное – была она.

Неб-Амон забывал сейчас даже о сыне, отданном в школу Амона. Сын сейчас под защитой бога… а Ка-Нейт, кажется, никогда ее не имела - она чужая здесь. В коридоре господин дома неожиданно столкнулся с дочерью.

Девочку тоже могли бы отдать в школу, но Неб-Амон еще несколько лет назад заключил, что жрицы из нее не выйдет, а искусствам, которые требуются от каждой благородной девицы, Меритамон обучат и дома.

Неб-Амон хотел было пройти мимо, но семилетняя девочка неожиданно схватила его за руку и задержала. Удивленный отец взглянул ей в лицо, потом присел напротив.

– Что ты?

– Я скучаю, - выпятив губку, сказала Меритамон. Она заморгала, и из ее глаз побежали слезы – красивых глаз Ка-Нейт…

Растроганный отец подхватил ее на руки.

– Ты скучаешь по мне?

– Да, - сказала девочка. Но она уже улыбалась, обняв отца за шею и схватившись за подвеску на его золотом обруче. – И по маме… Мама так часто лежит в постели и ей больно даже говорить со мной!

Меритамон снова всхлипнула.

Неб-Амон крепко прижал дочку к себе. Она затихла, обнимая его и успокаиваясь рядом – этот мужчина дарил спокойствие и защиту всему своему дому…

Великий ясновидец осторожно опустил ребенка; он поцеловал дочку в лоб, как жену. И думал он сейчас о жене. Как она страдала, эта прекрасная женщина, лучшее на свете создание богов – почему? За что? Если бы он мог найти виноватого в этом, тот пожалел бы, что родился!..