Чтение онлайн

Мать не вышла ему навстречу, хотя наверняка видела из окна; а может, она больна? Может, обезумела… умирает?

Хепри побежал. Он ворвался в дом, промчался по коридору, спеша к своей матери, всхлипывая от любви и страха за нее; вбежал в спальню…

– Мама!.. – крикнул он, ничего не видя от слез.

– Здесь я, здесь!

Теплые руки обняли его, и он, рыдая, прижался к материнской груди.

– Успокойся, малыш, - шептала Тамит, целуя его и гладя по голове. – Успокойся, милый, я жива и здорова. Все хорошо.

Слово “малыш” вдруг смутило почти тринадцатилетнего мальчика, как и эта ласка; он отстранился и утер слезы, пытаясь разглядеть мать, вместо которой видел только смутный, но такой дорогой образ – белое платье, черные волосы…

– Ты не забыл меня! – сказала Тамит. Радость, почти ликование в ее голосе неожиданно испугали Хепри, который вспомнил, как вел себя с ним друг. Что такое случилось между ними?

Мальчик в последний раз протер глаза и увидел Тамит ясно – поразившую его в первый миг морщинками на лице и сединой, такой яркой в черных волосах. Потом новый образ слился со старым, тоже немолодым; мысль о возрасте матери была привычной, и мальчик успокоился.

– Аменемхет нажаловался мне на тебя, - сказал он. – Что случилось, мама?

– Нажаловался? – изумилась Тамит.

Не тому, что юноша затаил обиду, а тому, что нажаловался. Господин – слуге!

Хепри сел.

Так обида была!..

– Что ты сделала ему, мама? – робко спросил он, уже трепеща в ожидании ответа.

Тамит села рядом и снова улыбнулась – теперь так злобно и вместе с тем счастливо, что напугала сына окончательно. Матушка, содрогаясь, думал он. Дорогая…

Тамит обняла мальчика за плечи, точно затем, чтобы он не сбежал от ее признания. А потом наклонилась к его уху и нежно прошептала:

– Аменемхет влюбился в меня, и я жду его ребенка.

Хепри вскочил и отпрянул от нее, как от прокаженной. Мать смеялась; мальчик упал на колени и обхватил руками голову…

– Ты шутишь? – умоляюще воскликнул Хепри. Мать весело мотнула головой.

– Нет, дорогой.

– Но как ты могла!..

Мальчик вскочил на ноги, пытаясь разгневаться, но это было жалко – довлеющий ужас душил возмущение. Маленькие люди всегда жалки.

И он – жалок рядом с любовью своего юного господина к своей красивой старой матери…

– Как ты могла, - прошептал Хепри, закрывая лицо руками.

Мать была чудовищем, она была ужасна – но другой Хепри никто не даст. Он побрел к ней, и Тамит снова обняла его.

– Это был он – он пришел ко мне как утешитель, а потом обнял меня и овладел мною, - пробормотала женщина. – Ты же знаешь, как он силен.

“Но как он мог влюбиться в тебя? Ты же стара!” - подумал Хепри, но промолчал, полный ужаса.

– Давно это случилось? – спросил несчастный мальчик.

Тамит промычала что-то утвердительное, потом сказала:

– Пять месяцев назад. У меня уже большой срок.

Хепри почувствовал, что не может больше слушать эти бесстыдные слова, вырвался и сел, отвернувшись от матери.

Он хотел сказать, что ненавидит ее, но это была неправда. Он ее любил, всем своим маленьким сердцем, и все бы сделал для ее счастья. Он помог бы ей в любом обмане – только бы эти морщинки разгладились, только бы она снова стала смеяться без злобы, снова стала его красивой обожаемой матерью.

Ведь он был так виноват перед ней – отказался от мести.

– Я тебя люблю, - прошептал Хепри, снова прижимаясь к ней, и мать с готовностью приняла сына в объятия.

– Я тоже тебя люблю. Ты мой самый дорогой малыш, - нежно улыбаясь, ответила Тамит. Она коснулась рукой живота и подумала, что тот, кого она носит, ей ничуть не менее дорог – а может, и более дорог, чем Хепри. Драгоценнейшее орудие сладчайшей мести – если она лишится его, то хоть бы и не жить, ни ей, ни сыну… угоднику.

Тамит постаралась скрыть мгновенное отвращение и презрение к Хепри, заставившему ее мстить таким способом. Снова отдавать себя – как будто ее тело и душа ничего не стоят.

Мальчик встал, потупившись.

– Прости меня, - попросил он.

– Конечно, прощаю, - улыбаясь, ответила мать. Было за что прощать – прекрасно, что мальчишка это понимает.

– У твоего друга скоро будет брат или сестра, - сказала она. Вдруг ей захотелось поразить и испугать Хепри. Пусть прочувствует, трус.

Мальчишка уставился на нее, ничего не понимая, а потом спросил:

– Как это… брат или сестра? Ведь это… его ребенок?

Последнее Хепри произнес шепотом.

Тамит засмеялась.

– Неужели ты думаешь, что Неб-Амон позволит, чтобы узнали, что это ребенок его сына? Ему придется представить все так, точно это его собственное дитя…

Женщина сладко зажмурилась, вообразив такое. Благочестивейший верховный жрец признается, что у него была любовница, пока жена болела… Любовница-простолюдинка! Такая красивая, что он не смог управлять своей похотью, как последний блудодей!..

Конечно, это будет опасно для его имени, но Неб-Амон устоит – он слишком могущественный человек, чтобы даже такие слухи поколебали землю под его ногами. Это не юноша, который ничего еще не заслужил и для имени которого опасно все.

И убить беременную от сына Тамит верховный жрец не посмеет – не посмеет перед смертью взять на душу такой грех: ведь он боится богов, убийца.

Интересно, когда Неб-Амон возьмет ее в свой гарем? Хотя гарема у него нет – что ж, появится. Поздновато начинать, но ничего не поделаешь…

Тамит смеялась и смеялась, даже не заметив, что сын ушел.

Аменемхет стоял перед дверью в покои отца, как много лет назад его маленький друг – и с таким же, если не большим, страхом ожидал отцовского суда. Наконец слуга, докладывавший великому ясновидцу о приходе сына, появился из дверей и почтительно пригласил Аменемхета войти…

Преступник опустил голову и шагнул внутрь.

* Египетских, разумеется – одиннадцатидневных.

* Символ Фив.

========== Глава 46 ==========

Аменемхету не пришлось пересекать преддверие спальни Неб-Амона и раздвигать занавески – отец вышел ему навстречу сам и обнял его.

Это было неожиданно – так, что юноша чуть не забыл ответить на объятие. Потом отец взглянул ему в лицо, и Аменемхет увидел, каким он сам станет в старости, если переживет такие страдания, какие довелось пережить отцу.