Чтение онлайн

— Вот это точно, — согласился Макс. — Никто не знает, что будет завтра.

Лет так в четырнадцать-пятнадцать я был фанатом «Спасателей Малибу», их тогда крутили сразу по нескольким каналам. Больше всех мне нравилась Стефани, несмотря на полное отсутствие у нее сисек. В переводе с подросткового «нравилась» означало, что я представлял ее за дрочкой и надеялся когда-нибудь трахнуть такую… офигенную спасательницу.

Иногда мечты сбываются — когда тебе это уже на фиг упало. Хотя не воспользоваться грех, даже если мечта слегка прокисла. Уже только для того, чтобы потом не жалеть об упущенной возможности.

Разумеется, это была не сама Александра Пол, которой по всем прикидкам уже хорошо перевалило за полтинник, но ее молодая вполне так копия, только купальник синий и бюст побогаче. Аурелия работала спасателем на пляже Praia dо Tamariz и со своей функцией справилась отменно: спасла одного отдельно взятого отдыхающего от затянувшейся аскезы.

Все было прекрасно: маленький волшебный Эшторил, солнце, океан, вкусная еда и забористое португальское вино. И красивая девушка рядом — веселая, заводная, неутомимая в постели. Когда у нее были выходные, мы ездили в Лиссабон или еще куда-нибудь по Ривьере. Если она работала, я болтался рядом на пляже. Все вечера и ночи мы проводили вместе.

В чем подвох?

В том, что это мороженое оказалось не таким сладким, как ожидалось и хотелось. Чего-то не хватало. К началу второй недели я перестал притворяться, будто не понимаю. Аурелия была великолепна во всем… кроме одного.

Это была не Юля.

Ни одна болезнь не проходит сразу, убеждал я себя. Иногда может понадобиться много времени. Но я хотя бы начал лечиться. Что толку пускать слюни и сопли, если все настолько безнадежно? Бери то, что дают. Это лекарство, причем не горькое, а вкусное, как клубничный сироп.

Провожая меня в аэропорту, Аурелия плакала, а я снова почувствовал себя, как сказала Юля, свиньей в перчатках. Потому что не испытывал ровным счетом ничего, кроме благодарности за две приятно проведенные недели. И если раньше это меня нисколько не парило, теперь было как-то… не по себе.

На следующий день после возвращения, не выходя на работу, я уехал в командировку. «Альтермедика» планировала расширяться, шли переговоры об открытии сети поликлиник в Новгороде и Мурманске. Вот в Мурманск меня и отправили. К счастью, на этот раз не с Макаром, а с начальником медотдела Валерием. С ним отношения у нас были нейтральные, в команде мы работали без зацепок, хотя на неофициальных встречах с местными медицинскими чиновниками мне приходилось отдуваться за двоих: Валера не пил из-за проблем со здоровьем.

В понедельник, когда я вышел на работу, Пашка в числе прочих новостей доложил, что у нас новая пиарщица. Симпатичная.

— Надо бы глянуть, — сказал я с сомнением.

Нет, ну правда, почему бы и не глянуть? Тем более все равно нужно с Максом по Мурманску поговорить, технически он этим заниматься будет, если все срастется.

Правда, Юра? А не для того, чтобы на одну рыжую посмотреть?

Нет, конечно. На кой ляд она мне? Что ж теперь, больше никогда в административку не заходить, даже по делу?

Взяв телефон, я написал Максу:

«Ты здесь?»

«Колено иду оперировать», — ответил он тут же.

Ну и ладно. И своих дел полно. Стоит несколько дней не появляться, и сразу завал. А тут три недели. Зарылся с головой, забрал договоры домой и на следующий день только после обеда спохватился, что хотел зайти к Максу.

Он сидел у себя, Юля за своим столом, больше никого в отделе не было. Повернулась, ответила на мое «привет» и снова уткнулась в ноут. Я зашел в «аквариум», сел к столу, рассказывал о командировке, об отпуске, а сам все косился через стекло.

Выглядела она намного лучше и уже не напоминала больную лисицу. Округлилась, живот стал хорошо заметен. Поправила волосы — кольца на пальце не было.

Хотя это ничего и не значит.

Да какое мне дело-то?

— А где твоя новенькая?

— Обедать отправил.

Не успел Макс ответить, как открылась дверь и вошла девушка в джинсах и свитере. Невысокая, худенькая, волосы мышиного цвета собраны в хвост. Совершенно никакая, не за что зацепиться глазом. Но от Фокина вдруг потянуло хорошо знакомым мне идиотизмом. Знакомым по себе. Видимо, больные одной и той же болезнью чуют друг друга по запаху.

Серьезно?!

— Она? — уточнил я на всякий случай. — Откуда ты ее выкопал?

— Это та самая. Ну которая… я тебе говорил.

— Коза на джипе? — фыркнул я. — Чего, правда? Ты рехнулся, Макс?

— Наверно, — он вздохнул обреченно. — Девки меня заели, я полез на хедхантерский сайт и напоролся на ее резюме. Встретился с ней, поговорил… и вот…

— Трында тебе, Фокин, — смех так и лез изо всех щелей. — Добро пожаловать в ад, бро. Вот и ответочка прилетела. Догоняешь, за что?

Не найдя выхода, смех вылился в желание схулиганить. Свернув разговор, я вышел, взял стул, подсел к этой девчонке и начал плести какую-то ахинею. Вроде, даже куда-то пригласил ее, чтобы получше познакомиться. Вблизи она оказалась вполне так миленькой, но все равно не в моем вкусе. Хотя я ей тоже не глянулся: в глазах жирным капсом мигало «НЕТ!!!»

А вот что было в глазах у Юли… Прикрыв рот рукой, она посмеивалась, но под этим бушевал идеальный шторм. Я не сомневался, что ей хочется порвать меня в мелкий лоскут. И эту самую Нину тоже.

Даже так?

Нет, это меня ни капли не обрадовало. Наоборот, взбесило.

Дорогая, полгода назад я был весь твой, со всеми потрохами. Но тогда такой гнусный бабник тебя не устраивал. А теперь… знаешь что? Ешь сено.

Макс ухватил меня за ворот и выволок в коридор, требуя отцепиться от девушки, потому что та замужем. Едва дверь за нами закрылась, я оторвал его от себя.

— Уймись, псих, — попросил, расправляя воротник. — Не нужна она мне. А вот тебе точно не завидую.

Вечером я пошел в тренажерку. Сидя с закрытыми глазами, качал на «бабочке» дельты, когда вдруг услышал за спиной:

— Юра!

Юля

Макс, наверно, думал, что мы пошутили. По его словам выходило, будто он давал какие-то объявления и лазал по хедхантерским сайтам, поговорил с тремя подходящими кандидатами, но они его не устроили.

— Фокин, сегодня первое августа, — Кристина демонстративно захлопнула ноут ровно в пять часов. — Мы тебя предупредили? Претензии не принимаются. Впахивай сам.