Чтение онлайн

Поймав мой быстрый косой взгляд, Гарсиа даже бровью не повел — в отличие от Вэйна, он на подобные вещи не реагировал, делая то, что считал нужным.

— Прошу вас, — продолжая держаться подчеркнуто светски, Рамон сделал приглашающий жест в сторону дома.

По всем писаным и неписаным законам мне полагалось пойти рядом с ним, спросить, как дела в Валессе, принять его комплименты тому, как заметно я похорошела на Юге, но Вэйн ловко занял мое место, двинулся по коридору спокойной, даже расслабленной походкой, но между мной и князем. Отряд, не дождавшись иных распоряжений, последовал внутрь за нами, и на секунду мне стало не по себе.

Предполагать, что королевский наместник нуждается в охране в княжеском замке, было бы глупо, но все мы помнили, что защита при определенных обстоятельствах может потребоваться мне.

Вэйн бросал знание об этом в лицо Рамону ненавязчиво, как будто даже смеясь, и я искоса наблюдала за тем, как мрачнеет лицо брата.

Не ждал ли он увидеть меня в Валессе сегодня или не предполагал увидеть вообще?

Сколько еще этих покушений было бы?

— Мы ждали вас раньше, — Рамон предпринял попытку поддержать беседу, и голос его звучал ровно, едва ли не равнодушно.

— Мне, к сожалению, пришлось отложить отъезд, — ответил ему Вэйн не в пример живее.

Любопытно, был ли братец столь же сдержан, когда благодарил Второго генерала за милость, оказанную княжеству?

От злости, досады, да и просто самой мысли об этом начинала кружиться голова.

Если нам с Рамоном удастся поговорить наедине…

Я не знала, что сказать ему, о чем спросить.

По пути сюда я много думала об этом. Даже больше, чем о своем так и не проснувшемся даре. Однако ничего подходящего на ум так и не пришло.

Как будто все, что мне нужно было знать, уже стало известно, а любые слова потеряли смысл.

К счастью, мы шли быстро и уже пересекли галерею, приблизившись к главному залу.

Кристина оказалась первой, кого я увидела там. Она стояла в центре комнаты, одетая, в отличие от Рамона, в повседневное желтое платье, и заметив нас, присела в реверансе. В меру глубоком, в меру насмешливом.

Едва ли Вэйн или солдаты могли понять такие тонкости, но, зная свою семью, я с трудом заставила себя не сцепить зубы так сильно, чтобы это стало заметно.

— Добро пожаловать в Валесс, граф Вэ…

— Марика! — стоящая чуть поодаль рядом с Вандой Джули сорвалась с места и бросилась ко мне.

Я почувствовала, как Гарсиа инстинктивно дрогнул за моей спиной от этого отчаянного крика. Увидела, как старая няня прижала ладонь к лицу, а две стоящие у стены служанки переглянулись — такое вопиющее непослушание младшей княжны, такая чудовищная вольность.

— Ты вернулась!

Я едва успела опуститься на колени, чтобы поймать сестру.

Джули обвила мою шею руками и сжала изо всех сил, задела прическу, выбивая из нее пряди.

— Я думала, ты уже не вернешься никогда-никогда, что враги тебя забрали!

Она не то плакала, не то смеялась, бестолково терлась лбом о мое плечо, а я не могла издать ни звука, потому что видела эту девочку… как будто впервые.

Не сестру, не младшую княжну Валесса. Просто маленькую, насмерть перепуганную нищетой и взрослыми бедами девочку.

Точно такую же девочку, как те, что порхали смеющейся стайкой по двору замка Зейн, дарили мне неказистые венки в саду, картаво рассказывали про диковинных для меня рыбок и забирались в курятник вслед за мной и Сильвией.

Просто дети, не знающие ни ужасов, ни навязанного им с рождения сомнительного долга.

Джули дрожала, и я прижала ее к себе обеими руками, погладила по спине, и только потом повернула голову так, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Конечно же, вернулась. Я же обещала.

— Но враги злые, — Джули лишь мельком посмотрела на меня, не переставая обнимать, а потом уставилась на Вэйна.

Он продолжал стоять за моим плечом, не решаясь ни сказать что-то, ни двинуться с места. Джули вцепилась в мое платье так, что на ткани затрещал шов, и впервые в жизни я испытала чувство, которое принято было называть ненавистью.

— Кто сказал тебе, что этот человек враг?

К сестре я обратилась очень ласково, стараясь успокоить не словами, но голосом, и она повернулась ко мне. Смутилась и непонятно кивнула куда-то себе за спину, в ту сторону, где стояли окаменевшие от этой сцены Кристина и Рамон.

Я бросила быстрый и требовательный взгляд на обоих, не пытаясь ничего выразить им, но братец едва заметно вздрогнул.

Вероятно, понял, что изыскать возможность побеседовать с ним мне теперь придется.

— Джули, послушай меня, — я погладила продолжавшую всхлипывать и отчаянно цепляться за меня сестру по голове. — Я уезжала по делам. Ты ведь знаешь, у взрослых бывают обязанности, которые нужно выполнять, даже если не очень хочется?

Она кивнула так быстро и старательно, как будто готова была променять на эти слова все, что знала до сих пор, все, во что верила.

Я быстро облизнула губы и продолжала, не переставая гладить ее по волосам, как она всегда любила засыпая:

— Здесь нет врагов, и меня никто не похищал.

От того как быстро она на самом деле мне поверит, теперь зависело многое, и то, что она все-таки была моей сестрой, одновременно упрощало и осложняло дело.

Такая же дочь князя Карла, как и я, хоть и почти его не помнящая, она должна была почувствовать мою дрожь. Почувствовать, но не понять, отчего именно меня трясло посреди центральной залы родного дома.

Переступив с ноги на ногу, Джули снова подняла личико, задержалась взглядом на Вэйне. После посмотрела на его солдат.

— А мундиры? Черные мундиры ведь предвещают смерть.

Она спрашивала настолько бесхитростно, так просто выдавая темы разговоров, которые велись в этом замке, что мне отчаянно захотелось закричать или что-нибудь разбить.

Напуганная этим детским простодушием, Ванда шагнула вперед, чтобы забрать ребенка, и Вэйн одновременно сделал полшага к нам, но Гарсиа оказался быстрее.

Он красиво, как на параде, опустился на одно колено рядом со мной, и мне пришлось удержать отпрянувшую было в страхе Джули, но мгновение спустя она изумленно застыла, приоткрыв от любопытства рот.

— Вполне может быть, мадемуазель. От черных мундиров можно ожидать всякого, но для того мы и здесь, чтобы они не пришли, — капитан улыбнулся ей так обворожительно, как следовало бы улыбаться взрослой и красивой девушке.

Точно не ребенку, не понимающему, кому и что он говорит.

На таком расстоянии Джули должно было быть хорошо видно — и его глаза, и эту улыбку, и серебристые нашивки на темно-синем сукне мундира.