Чтение онлайн

Лежать вот так, просто обнявшись, и тихо разговаривать в середине ночи стало для нас обоих лучшим и единственным способом пережить эту общую утрату.

А ещё — опасным для меня моментом. Так велико стало искушение поверить в эту общность, рассказать ему о проблемах с моим даром, и…

Впрочем, именно сейчас у нас были более важные темы для разговоров.

— Для многих в Валессе ты олицетворяешь собой надежду. Но будь готов, что в этот раз тебя встретят плохо.

— Из-за тебя?

В его голосе не было ни удивления, ни недовольства, и я погладила его руку снова.

— Я живу с тобой в открытую, без стыда и оправданий. Даже если Эдмон был единственным шпионом и в самом деле ничего не сказал князю, он наверняка рассказал своей женщине. Так что в Валессе об этом знают.

— Значит, будем усердно соблюдать приличия и не станем возмущать твоих людей.

Теперь в голосе Вэйна послышалась улыбка, и я невольно улыбнулась тоже, потому что прекрасно знала, о чем он думает.

Замок Зейн не скрывал нас от всего мира, но там происходящее воспринималось иначе. Не было ни стыда, ни страха, только радость предвкушения. И бешеный огонь в его глазах, когда накануне отъезда я встретила его в шёлковой зеленоватой строчке, сшитой прозорливой Сюзанной специально для такого случая.

— Тебе в любом случае придётся тяжелее, — этим тихим полувопросом он прощупывал границы допустимой и желаемой мной откровенности, и поддаться оказалось очень легко.

Вернее, даже сопротивляться этому искушению не хотелось.

— Ты по-прежнему не можешь читать меня? — я поинтересовалась почти равнодушно, будто между прочим.

Вэйн же, прежде чем ответить, немного сместился, лег чуть выше меня и склонился, чтобы поцеловать в висок.

— Мне не нужно читать тебя, чтобы понять. Ты растеряна, тебе больно и страшно. А еще очень обидно. Всю свою жизнь ты заботилась о семье, а теперь едешь к ним, как на судилище. Будь ты хоть трижды старшей княжной, это не может быть просто.

В очередной раз он оказался настолько прав, что у меня встал в горле ком.

Я дала себе слово больше не обсуждать с ним свои отношения с Рамоном и сестрами — и без того наговорила много лишнего, — но отчего-то ответить на это хотелось.

— Я старалась заботиться о них. Как могла, как умела. А в результате стала вызывать в них только раздражение и неприязнь. Я все время думаю о том, что именно сделала не так? Была слишком строгой? Или, наоборот, позволяла им слишком много? Рамон… Он всего на два года младше меня, но он всегда казался мне маленьким братиком, которого нужно прощать и защищать. Быть может, этим я сама убила в нем мужчину. Но в Валессе… — я медленно облизнула губы, взвешивая каждое свое последующее слово, а Вэйн молчал, не мешая мне. — В Валессе были деньги. Не знаю, откуда они брались, отец не говорил, но он оставил княжество не нищем. Была вторая казна. Небольшая, но полная золота. Он говорил, что она понадобится в первое время, которое из-за смены правителя неизбежно окажется смутным. В последний год нам с Рамоном стало особенно трудно договариваться, потому что выяснилось, что она пуста. Это золото решило бы многие наши проблемы, но я упустила момент, и понятия не имею о том, куда он его дел.

На этот раз граф хмыкнул — едва слышно, но очень иронично.

— А я гадал, где молодой и нерадивый князь взял такие деньги, и почему ты это позволила…

Едва не задев его подбородок плечом, я приподнялась на локте, но Вэйн перехватил меня, укладывая обратно, чтобы я ненароком не сбила палатку от волнения.

— Год назад князь Рамон вложил средства в рудник к северу отсюда, — обняв еще крепче, он снова склонился к моему виску. — Рудник оказался убыточным. В тех землях вообще мало рудников, потому что все их богатства лежат на поверхности. Вложение просто пропало.

Он продолжал прижимать меня то ли к себе, то ли к лежанке, а я старалась дышать глубоко и ровно, в полной мере осознавая услышанное.

Золото, оставленное отцом, до сих пор казалось мне спасением. Пусть его и не хватило бы для того, чтобы обрести независимость от Артгейта, при умелом использовании оно все равно могло бы дать княжеству больше свободы. Лелея робкую надежду на то, что братец просто закопал его, как клад, я не позволяла себе верить, что его больше нет.

— Всё?..

— Да. Всё, — Вэйн мягко коснулся губами моей щеки снова, не то извиняясь за то, что принес такие вести, не то успокаивая.

Я же уже безо всякого стеснения вцепилась в его руку, потому что не видела смысла скрывать — очередной крах надежд, очередное разочарование.

Ни я, ни Вэйн не произносили этого вслух, но оба понимали: если Рамон останется князем Валесса, тому уже не подняться. Даже вынужденный отчитываться перед королевским наместником, он так или иначе растратит деньги, которые принесет торговля, распорядится ими не во благо княжеству. Вот только сместить его так, чтобы это тем или иным образом не ударило по мне, Вэйн уже не мог.

Пока я думала об этом, он провел губами от моего виска к щеке и обратно, и снова заговорил:

— Геральт на десять лет моложе меня. Он был для всех огромной радостью — второй ребенок, второй сын. Я сделал бы для него что угодно, поэтому я могу тебя понять. Когда мы остались вдвоем, ему было восемь. Я только что наследовал титул, у меня была армия, дар, с которым я не понимал, что делать, и целый огромный замок со множеством людей. Эльвира тогда объяснила мне, что муштровать его и себя — не выход. А ему — что он самое дорогое, что у меня есть. В четырнадцать, когда меня привезли домой со вспоротым животом, он справился с графскими обязанностями прекрасно. Не потому, что не боялся или все умел, или надеялся на Эльвиру. Просто он сделал бы для меня что угодно. Точно так же. Он единственный, кто знает о моем даре. Кроме тебя. Я знаю, что тебе хочется найти оправдание князю. Что всегда проще винить себя, потому, что так ты можешь найти в происходящем логику и хотя бы попытаться понять это. Но не смей брать на себя покаяние за его грехи, Рика.

Сначала его слова слились для меня в один сплошной бессмысленный шум, но очень быстро я начала понимать, и от этого понимания дышать стало невозможно вовсе.

— Ты хочешь сказать?..

— Я хочу сказать, что ты ни в чем не виновата, — Вэйн развернул меня на спину так резко, что мне осталось лишь беспомощно схватиться за его плечо, когда он надо мной склонился. — Я помню, что в Валессе меряют другой мерой, но ты была слишком молода, чтобы справиться.

Он говорил это так искренне, так страстно и так тихо, что мне захотелось его поцеловать.

Вместо этого я только скользнула пальцами по выступившей на подбородке дневной щетине.

— Ты, как выясняется, был еще моложе.

— Не сравнивай, — перехватив мою руку, Вэйн поцеловал ладонь, но не отвлекся. — Мне не пришлось нищенствовать и сражаться со всем этим в одиночку. Даже если бы я не справился, а мои люди не стали бы мне помогать, рядом всегда был Эрвин. А тебе придется еще долго привыкать к тому, что ты больше не одна.

Я все-таки потянулась к нему и обхватила за шею, притягивая ближе. В палатке посреди дремлющего лагеря и речи не могло идти о чем-то большем, но мне хотелось чувствовать его как можно ближе.