Чтение онлайн

Они прыгнули. Двое. Остальные только присели на лапы и тут же отскочили в стороны. Умно. Красиво. Отработанно. Эти двое врезались в воздух. Упали жестко, но вскочили и развернулись молниеносно. И прыгнули снова. И с ними еще двое! И опять нарвались на воздушный барьер. А следом на Алабаровские мечи. Но, в последний момент извернулись не хуже кошек, и сталь срезала только шерсть.

Я думал, они разозлятся. Не на тех напал! Снова осторожное движение по кругу, резкий обманный скачок в сторону Машки и опять в линию.

«Блин, они время тянут!»

Да, понял я! А «глава семейства» Макс стоял за волчьими спинами и скалился, подонок!

В следующий миг смешалось всё. Как они прыгнули, я скорее почувствовал, чем увидел. Громкий шорох, движение воздуха и серые молнии. Заметил сверкнувшую перед моим носом сталь, клацнувшие челюсти, и взвизг. Волк, поднятый Алабаровским мечом, отлетел к стене, гулко ударился ребрами и затих. Резкая боль в руке вызвала недоумение, укусил-таки, и… время для меня встало.

Я смотрел, как летит и почти достает Машкино горло самый крупный из них. Промахивается, врезается клыками в плечо, когтями вспарывает кожаный нагрудник, оставляя рваный след, мгновенно темнеющий от крови. Как сзади скользит по красной жиже второй и выдирает кожу с ноги вместе с тканью. Как Машка бьет клинком в пах одного и пинком поднимает другого. И падает на колено, кривясь от боли. Как встречает локтем третьего и валится от удара навзничь. Рык, хрип, визг… Стук… сердца…

Лицо, шея, руки Алабара покрываются чешуей… двое волков на нем… мерзкий скрип клыков по белому панцирю… движение плеч… хищники сброшены … снова прыжок и… тихий змеиный шелест металла…

Плавно, невесомо, чуть прикрыв глаза, скользит между нами дракон, и яркими синими росчерками танцует вокруг него гномья сталь.

Стремительно… Беспощадно… Смертоносно…

Радостный оскал Макса потух. Он заметался глазами и бросился к выходу, спотыкаясь о трупы, стулья, оскальзываясь на лужах застывающей крови.

Ах, ты ж гнида! Я зашарил взглядом вокруг, увидел чью-то отрезанную лапу, подхватил вихрем и швырнул вдогонку. Да так сильно, что грохнулся, не удержавшись на ногах. Попал! В затылок! Метаморф споткнулся, но ушел в кувырок, вскочил и скрылся в арочном проеме.

Стало тихо.

Как-то сразу.

4

…вокруг Алабара еще дышит кровавое месиво... он стоит, опустив мечи, с которых редкими каплями стекает чужая кровь... пальцы на скользких рукоятях дрожат... под разодранным свитером грудь вздымается тяжело и неровно... Машка на спине, правая рука разорвана, ноги в крови... туша оборотня придавила его к полу... он еле дышит, но дышит... Ключ торчит в глазнице так и не разжавшего зубы волка... рядом со мной дергается в агонии еще один... сжимаю Заразу и с остервенением вдалбливаю оборотню под ребра...

Клинок заурчал, а меня повело. Но слава Хозяйке, сознание осталось при мне.

Дракон разжал волчьи челюсти на Машкиной руке, вытащил гномий клинок, отшвырнул труп в сторону. Тут же стянул с оборотня сапоги и одним аккуратным движением распорол одежду. Парень застонал, перевернулся, еле поднялся на четыре кости, замерцал розоватыми искрами. Через пару мгновений, на дрожащих лапах к нам повернулся барс. Рваные раны затягивались, и зверь, хромая, поковылял мимо разрубленных тел на чистое от крови место.

Я не помню, как бой начинался. Вряд ли через время я смогу внятно рассказать, как он прошел.

Но я никогда... никогда не забуду как он закончился.

1

Прошло совсем немного времени, когда мы ушли из оскверненного кровью места. Боль и гнев замковых стен я чувствовал кожей, безысходное чувство вины давило тяжелыми потолочными сводами, но сил загородиться от немого крика древних камней не было.

Машка, ничего не объясняя, толкнул меня в сторону, в узкий тупичок, следом пихнул туда Алабара и со злостью шарахнул кулаком по рычагу, торчащему из стены. Каменный пол под нами затрясся, начал опускаться набирая скорость, и через несколько мгновений с лязгом остановился.

– За мной, - оборотень спрыгнул с плиты. В чужих сапогах, штанах и кожаной безрукавке, лицо заострилось, рана на плече ещё не затянулась. Шагал быстро, объясняя на ходу:

– Это подвал… Подземного хода в замке нет... Отсюда быстрее попасть в восточное крыло… Нас будут искать в западном… Сначала… Уходить надо… Знать бы еще как.

– Подожди, Маш. Зачем? Ты же тут хозяин. Зачем уходить? И потом, Алабар может перекинуться, и сжечь…

Машка развернулся так быстро, что я в него просто впечатался. И тут же отпрыгнул – столько в нем было злости. Но ответил он мне спокойно и холодно:

– Мой народ вымирает. Нас выслеживают и убивают. Гувер, или тот, кто его прислал, рассчитывал, что мы сами вырежем друг друга. Да, сегодня я убивал: я защищал свою жизнь. Но я не стану убивать сородичей только потому, что сейчас они меня ненавидят. Я лучше оставлю замок и уйду.

Я растерялся и выдал первое, что пришло в голову:

– Но есть же охрана замка…

Машка вновь помчался по узкому проходу.

– Да, и наверняка они уже сцепились. Но все-равно пришлых больше… Так что, времени в обрез: те, кто жив остался сейчас обернуться, и... тушите свет…

Мы с Алабаром еле успевали за оборотнем.

– Как же они внутрь попали?
– я почти бежал.
– Закрыли же двери?

– Мать их впустила… Мне Ранька сказала вчера… А я не понял зачем… Макс готовился, паскуда… Всё предусмотрел. Он сейчас волкам такую картинку нарисует, что с цепей многих посрывает. Ему поверят – вы чужие… И я тоже, как оказалось… Тишан, оторви ты, наконец, кусок от рубахи. Руку замотай, а то идешь и морщишься!..

– На себя посмотри, - проворчал я, но совету последовал. Укушенная рука болела.

2

Из длинного подвала мы выскочили в коридор около столовой.

Перепрыгнув пару ступеней вверх, оборотень распахнул дверь и резко остановился. Я отпрянул в сторону, чтобы не влететь ему в спину и тоже замер.

Кухарка и мальчишка-поваренок лежали на полу, у входа в кухню. Серые лица, разорванные горла, кровь, залившая деревянные половицы. Повсюду кровавые следы волчьих лап. Столы опрокинуты, мешок с картошкой распорот, большая корзина яблок перевернута. Все засыпано мукой и пшеном. В углу, подобрав под себя ноги и прижимая к животу мокрые от крови ладошки, сидела девушка-служанка. Она смотрела мимо нас мертвыми, стеклянными глазами.