Чтение онлайн

– Это не костер. Это пыль. Махина-то тяжелая. Шарахнула будь здоров!

– И что? Столько пыли в одном месте? Дым!

Саня, слава Небесам поднялся, и эти трое, наконец, оказались рядом. Даже дышать стало легче.

– Какой дым, к потрохам собачьим?! Чем тут костры палить? Ракушками?!

Алабар со мной на плече торопливо шагал по мосту. Он так и держал кузнеца за ворот, бесцеремонно толкая его вперед, а Саня чуть ли не носом тыкался в драконье плечо.

– Открывай ворота! Посмотрим, что за пыль. Да быстрее вы!

Слава Хозяйке, или кто там сейчас за неё на дежурстве: пока решетка скрежетала, мы в полном составе успели оказаться за мостом, на выбитой в камне колее. Ворота начали открываться, но я, наконец, приспособился к шагам дракона, и уже не обращал внимания на такие мелочи, как сиплое дыхание кузнеца и поминутное оглядывание Сани. Я изо всех сил старался увеличить «зеркальность» творимого, как молитву, заклинания, и притянуть к себе хоть какой-то ветерок. Чтоб он нам в спины… веял и дух наш от недругов наших отгонял. Дабы не прельстились они нашим… благоуханием. Эх, и чего я не сочинитель, прямо как у «преподобного» Гувера получилось. Может заняться проповедями как-нибудь на досуге. Лет так эдак через…

– Ну, и где этот дым?
– послышалось далеко за нашими спинами.

– Да вон, ветром отнесло…

– Дым говорите…

Я вдруг отчетливо услышал в голосе Макса угрозу. Оборотень вертел в руке цепной огрызок и оглядывал стены, каменный пятачок земли под мостом, берег, лес…

– Обыскать всё вокруг замка. Быстро!
– приказал Макс и тут же спохватился.
– Стоять! Только по трое, и без арбалетов никуда не соваться. Чуть что заметили – не подходить, стрелять сразу!

И снова уставился на нас. Точнее, на «дым» уносимый ветром с резвостью имперского почтальона.

1

В пещере весело потрескивал костерок. Саня с Ирби спали на лапнике, накрывшись одним одеялом. Возле баулов, скинув сапоги и подстелив войлок под спину, дремал Машка. Алабар сидел на камне, отрешенно глядя на горящие ветки, и изредка подкидывал хворост в затухавшее пламя.

Что делал я? Проснулся. Еле вспомнил, как сюда попал и где нахожусь. Так бывает иногда: открываешь глаза и со страхом оглядываешься в попытке вспомнить себя. Прошедшая ночь тебе начинает казаться кошмарным сном, ты радуешься, что это всего лишь сон и с облегчением понимаешь, что наяву такого просто быть не может.

В моем случае было с точностью до наоборот. Я проснулся, всё вспомнил и подумал, что сон был бы предпочтительнее. Но попытка уснуть повернувшись на другой бок ни к чему не привела, только Пончика разбудил, который в этот раз никуда не удрал, а спал у меня под боком.

На удивление ничего не болело. Оглядевшись, понял почему – серые шершавые стены пещеры искрили фиолетовым, и лежал я, словно оплетенный паутиной, в коконе из тонких нитей магических потоков - скала признала своего и восполняла мои истраченные за день силы. Проснувшаяся память услужливо подсказала, что так, вообще-то, и должно быть. Не бумага, которая сгниет через время, не роспись и не печать на ней, а единение сил, понимание собственной мощи и долга перед живым и не живым вокруг - только это даёт право называться «хозяином Росского Хребта».

Ежась от холода обдавшего спину, сел, подоткнул одеяло под себя и протянул к огню вмиг озябшие пальцы.

Вспомнился до мелочей наш побег из Машкиного дома, заново заставило содрогнуться воспоминание о кровавой резне и побеге, проснувшиеся огненные способности зачесались на ладонях. Я помнил, как Алабар нес меня на руках, когда я ослаб совсем, но к тому моменту нас из замка видеть уже не могли. Кузнец короткой тропинкой привел нас к своей лодке, болтавшейся на привязи у дальнего берега и, попрощавшись, ушел в деревню. А вот когда и как появился Машка, я не понял, но оборотень уверенно сел за весла, и добротная лодочка сумела выдержать четверых, причалив к узкой расщелине на другой стороне кривого озера. По пологому подъему, тянувшемуся среди серых глыб в сосновом лесу, мы добрались сюда, в уютную пещеру, где я и вырубился окончательно.

2

Алабар, не оглядываясь, потянулся куда-то за спину, достал наш старый добрый котелок и поставил передо мной.

Надо же, они успели что-то сварганить. И я полез в баул за ложкой, с грустью констатируя про себя, что история в который раз повторяется: она будто бежит по заколдованному кругу - я в который раз сижу у костра, в который раз достаю свой столовый прибор, и в который раз убегаю. И никак не получается у меня взять свою собственную судьбу в собственные руки, как когда-то обещал самому себе.

– А… проснулся, - тихо пробормотал Машка, открыв один глаз и осторожно потянувшись. Его лицо осунулось, четко очертились синие круги под глазами, и я испугался нелепой мысли, что кот заболел. Хотя, что тут удивительного? Вряд ли на его месте кто-то остался бы бодрым и здоровым.

– Прости, Маш, - я смотрел под ноги, понимая, что смысла в моем раскаянье, как и в его прощении, уже нет.

– Ты о чем?
– Машка крепко растер ладонями лицо, сгоняя сон.

– Мне, наверно, не нужно было лезть. Лишать их права…

Оборотень криво усмехнулся:

– И ты думаешь, не погибли бы мать с отцом?.. Брось, Тишан. Нашелся бы повод. Это мы только шестерку Макса уделали, - он зло ощерился - Макс, сука… Эти шестеро были бойцами его дома. Вся боевая группа, больше не бывает. Всех сюда притащил, и всех положил, мразь! Да, блин, старшие все приехали с бойцами, ты же видел! Кто с одним, кто с двумя. Не факт, что согласись я уйти, меня бы не догнали по дороге. Догнали бы. И тихо завалили, чтобы никто не видел. Чтобы я в один прекрасный день требовать своё не заявился.

Машка отстраненно рассматривал носки на ногах, а я некстати отметил, что привычных портянок на нем сейчас нет.

– Правильно ты все сделал. Скурвились они, осторожность потеряли, чужих к себе подпустили. Гувер добился своего: волки переругались и начали грызть друг друга. А право, которого ты лишил клан… Любое право придумывают люди. Дают и берут тоже они. Мечом или ложью. Или и тем, и другим.

– Но ведь… ларэсса Илара? Она же сестра «преподобного»! Как оказалось...

– А я, как оказалось, его племянник. Что-то изменилось?
– скривился Машка и покосился в сторону спящего Ирби.
– Он сам подох и своих людей угробил. А Макс, видимо, на это и рассчитывал. Правда у него не всё получилось. Кузнец в деревне молчать не станет, я его знаю. Но людей волки не тронут, кто ж их кормить будет? Запугают просто.

Вкусный запах гороховой каши и тушеного мяса, шедший из-под крышки котелка, дразнил невозможно, и я, глотая слюну, полез ложкой внутрь густой массы. Варево чуток пригорело, но я бы сейчас, наверно, и крысятиной не побрезговал – жрать хотелось до обморока. Так что через очень непродолжительное время я уже доскребал со дна подгоревшие остатки. Теперь бы водички попить. И умыться заодно. Хотя все нормальные люди делают наоборот: сначала умываются и руки моют перед едой. Но кто сказал, что я нормальный?