Чтение онлайн

– Лекарство покажите, - попросил Саня. Михась тут же куда-то рванул, и лекарь с недоумением поинтересовался, - куда это он?

– В колодец. Как сказал господин Ланарий, капли должны храниться в холоде.

Пока мальчишка бегал во двор, Саня так же как и «господин Ланарий» достал докторскую трубку. Но прослушал он лежавшую женщину куда более внимательно, и так же как предыдущий лекарь заглянул в рот. Но в отличие от «господина», он еще и медленно, прикрыв глаза, провел ладонями над телом больной от макушки до пят.

И Кара, и Михась, запыхавшийся, но пытающийся даже не дышать, с потаенной надеждой следили за ним.

Саня молча взял глиняный пузырек, развязал намотанную на горлышко тряпицу, и по комнате потек очень приятный аромат. Даже Машка заинтересованно принюхался, но лекарь вдруг резко закрыл ладонью отверстие миниатюрного изделия.

– Воду сюда. Полведра, - буквально приказал он, и Михась во второй раз сорвался с места.
– Кто следит за ней, когда вас нет?

Вопрос был адресован девочке, и она почему-то испуганно прошептала:

– Тетушка Гася. Она и лекарство дает, и простыни меняет, если надо, и кормит… если есть чем. Она и господина Ланария привела, когда мама совсем занедужила.

Саня пристально разглядывал перепуганное девчоночье лицо.

– Уж не та ли это тетушка Гася, которая огород у вас отжала?

Кара испугалась еще больше и лишь мотнула головой, подтверждая Санину догадку.

– Давно ваша мама это пьет?

– Не помню. Пять… а может шесть седмиц, - пискнула девочка.

Михась скачками, расплескивая воду, прибежал и поставил ведро перед Саней. Тот, сунув зажатый в кулаке пузырек глубоко в воду, выдохнул с облегчением.

– Вот что. Сегодня я у вас ночую. Здесь.- Саня не спрашивал. Он утверждал, оглянувшись по сторонам.
– Есть что постелить? И воду вскипятить можете?

Кара лягушонком подскочила с пола и, перегоняя брата, выскочила из комнаты. Лекарь повернулся к хмуро молчавшему, и уже обо всем догадавшемуся, оборотню.

– Травят ее, - негромко высказался он.
– Эта микстурка, редкая по своей подлости дрянь. И дорогая. В тепле и на воздухе быстро становится безвредной, и у человека в крови разлагается. Не определишь никак. Действует медленно, и можно перепутать с любой болячкой. Кстати, цветочки, из которых ее делают, растут на Островах. И нигде больше. Дети, получается, сами и оплачивали смерть матери. К-козел!

– Богатенький дяденька, значит… - сузил глаза Машка, и показал на существо, безучастно лежавшее на кровати.
– На ноги поставить можно?

– Можно. Вывести яд за неделю, а дальше сама соображать начнет. Но сиделка, как ты понимаешь, нужна другая.

– Будет, - оборотень был зол. Уж такой извращенной наглости в отношении вдовы и детей, он не ожидал.
– Что еще?

Саня вдруг замялся.

– У этого господина… как его… Ланария, инструментарий…

Медленно и ехидно, губы оборотня растянулись в ухмылке.

– Понравился?

Саня опустил глаза.

– Угу.

– Михась!
– позвал Машка, и когда пацаненок примчался на зов, спросил.
– Ты знаешь, где живет этот Ланарий?

– Где живет, не знаю, но у него неподалеку лавка есть, как по нашей улице к морю идти. Крыльцо высокое, а в окна настоящее стекло вставлено. Большое, прозрачное насквозь, тоненькое. Он там бывает. А зачем?

Машка щелкнул его по носу.

– Не твое дело. Всё, я пошел. Осла распрячь, накормить, напоить. Завтра с Саней приедешь. Сестра пусть с матерью сидит. И эту вашу… Гасю на порог не пускает. Придумаем что-нибудь.

6

Лавка, как и говорил Михась, оказалась с высоким крыльцом и большими стеклянными окнами. В окнах темно. Даже случайного отблеска свечи, горящей где-то в глубине помещения, не заметно. Да и с какой стати «господину лекарю» торчать в лавке, если фонарщики уже пошли по улицам с бидонами черного масла.

То тут, то там загорались огоньки, и на верхушках опорных столбов многочисленных мостов, уже светились голубоватым магическим светом надраенные бронзовые шишечки.

Город тихо засыпал, устав от дневной мороси и радовался редким звездам, пробившимся, наконец, сквозь надоевшие тучи.

Найти вход в лавку со двора оказалось просто. Еще проще вскрылся замок, не сумевший выполнить своего единственного назначения, и Машке пришла в голову грустная мысль, что навыки прошлого нет-нет, а приходится доставать из загашников памяти. Черныш после вчерашних ночных скачек посерел, отзывался слабо, иногда причитал, что было бы неплохо поужинать, но никакой магии клинок не почувствовал. Что однозначно радовало и удивляло одновременно. Неужели, настолько безнаказанно и уверенно чувствовал себя хозяин этой лавки?

В парадный торговый зал оборотень не пошел. То, что там выставлено, наверняка никого, кроме доверчивых обывателей, не заинтересует. Машке нужен был кабинет, или надежно запертая камора, где могут находиться наиболее редкие запасы. Не так, чтобы совсем редкие – такие хранят дома – а хотя бы просто ценные. И каморку он нашел. И даже вскрыл. И даже понравившийся Сане чемоданчик там был. И нашлась объемная сумка, куда оборотень под завязку напихал всяких склянок и мешочков. Денег, правда, не было, но не все ж сразу.

Найдя в небольшом столе пухлую книгу, тоже сунул в мешок не глядя и, решив, что набрал достаточно, и не стоит больше испытывать Хозяйку Удачи, смахнул оставшееся на полках под ноги. Основательно потоптался, похрустел разбитыми флаконами и унюхав характерный запах, поймал за хвост шикарную мысль. На столе стояла фигурная бутыль дорогого и, судя по запаху, крепкого пойла, которая тут же была применена по назначению: содержимое разлито щедро, на все что попало под руку, и пламя подхватило мусор, валявшийся на полу, как оголодавшая собака сахарную кость. Алые дорожки огня побежали по деревянным стоякам, лизнули ножки стола, запрыгали веселыми бесенятами среди разбитых склянок.

И оборотень счел миссию возмездия на сегодня завершенной.

Предстояло самое главное. Донести добро, нажитое не совсем честным трудом, в трактир и сдать в умелые и надежные Санины ручки. Завтра. Сегодня лекарь в трактире уже не появится.

7

Район города Сурья, который Машке предстояло пересечь, был тихим и темным, что не радовать не могло. Редкие фонари иногда делали вид, что цивилизация не совсем покинула извилистую улочку, по которой, прячась в темени домов, топал Машка, и кое-как освещали сами себя.