Чтение онлайн

– Почему здесь так пусто?
– спросил не оборачиваясь, зная, что Дох меня услышит, - никого нет… тихо…

Дракон молчал довольно долго.

– Ты не… чувствуешь?

Пожал плечами: что я должен сейчас чувствовать?

– Нам, в Академии, объясняли, что пустыня, окружающая Сердце, ядовита. Только шакары и могут жить в таких условиях, да и то, лишь на окраинах. Но это говорят люди. Я хочу услышать то, что знает дракон.

И даже угадать не пытался, почему он опять молчит. Скажет, куда он денется.

– Яда здесь нет. Иначе твои предки не поставили бы у озера гнездо. Здесь дуют песчаные ветры. Такие, что всё живое объедает до костей. Песчинки летят так быстро, что выбивают плоть. И даже дерево за считанные мгновения становиться похожим на изъеденный жуками остов. Цвет у этих ветров ярко-желтый, как песок. Когда желтые бури дуют на восток, кораблям не стоит даже пытаться выходить в море.

– А как же шакары?

– Ты видел на их телах коричневые разводы? Когда начинается сезон ветров, эти разводы утолщаются и кожа покрывается чешуей. Очень крепкой. Но они все равно стараются в это время уйти за камни. Из-за животных, кочующих вместе с ними.

– Странно. Тогда почему нам рассказывают небылицы?

– Ты действительно не чувствуешь? В воде?

Ну, допустим, тут и чувствовать нечего. Понятно, что вода в озере необычная. По ощущениям, она очень вязкая, тягучая и что-то в ней есть. Знакомое, но непонятное. Пожал плечами:

– В ней что-то тяжелое…

И вдруг дошло.

– Золото?.. Растворенное золото?! Но… как?!!

– Ты же умеешь нагревать воду?

– Да любой воздушник умеет! Подождите… вы хотите сказать…

Я буквально подпрыгнул с места. И подскочил к баулу. За той самой глиняной чашечкой. Ай, да девонька! Знала, выходит!

Зачерпнув совсем чуть-чуть красно-бурой жидкости, поставил чашку на прибрежный песочек и уселся перед ней на коленки. Будем надеяться, что моих сил хватит.

Итак, нагреваем. Сильнее, еще сильнее, совсем сильно. Нет, конечно, не до кипения. До кипения у меня сейчас не получилось. Хотя, здесь и так жарко. Вон, в чашечке воды уже нет. В ней просто остался какой-то красный налет. И белёсые крупинки. Ну, еще чуть-чуть зеленоватой побежалости. Ну, и что? Такой же налет под ногами, у воды. В чем подвох?

– Я бы тебе помог, но здесь у меня огня нет.

Это Правитель так издевается? Ладно, у меня огонь есть. Правда, я им всего один раз пользовался, но ведь знаю как надо. Значит, поехали потихонечку-полегонечку. Сначала надо попробовать долбануть пульсарчиком вон то деревце. Для разминки. А то я еще не знаю сколько вложить силы для такой маленькой чашки. И-и…

Солидный сгусток огня врезался в ветки дерева и с металлическим звяком отскочил. Да не куда-нибудь! Отзеркалил точно мне под ноги! Я только и успел подпрыгнуть вверх бешенным зайцем. Ну, хоть дракона повеселил.

Говорил же себе: потихоньку. Ладно, еще раз. Потихоньку! Направляем в чашечку-у-у… Горячо-же-е-е! А-а, б… лин.

Не удержал. Этот раскаленный сгусток я не удержал, чтоб ему…

Глянул на чашку и замер.

Донышко сияло желтенькими переливами, словно кто-то макнул палец в золотую пыль и неосторожно провел по обожженной глине. Крыся-ачие потроха-а-а…

Да в этой воде столько золота-а!

– Дох, вы, драконы, чувствуете его? На расстоянии? Да?

– На счет расстояния ничего сказать не могу, у каждого оно свое, но для нас золото как для вас… магия, наверное.

– И ведь никто даже не догадывается, что это за вода.

– В периоды бедствий змеиный народ берет отсюда сколько нужно, чтобы выжить. Не больше. Они считают эту воду кровью Дара, а к жизни, к любой жизни, у них отношение бережное.

– А скелет?
– спросил я.

– Тот, чьи кости ты сжег, был человеком.
– Дох подошел к самой воде и посмотрел вдаль.
– Он шел сюда без разрешения. Его не стали останавливать, и он как-то сумел дойти. Но иногда ветры дуют по нескольку недель, нормальной воды здесь нет, а один глоток из красного озера - верная смерть. Змеиный народ не стал убирать его останки. В назидание своим детям. Чтобы помнили, насколько хитры, упорны и выносливы люди, когда они чего-то хотят.

Дракон повернулся ко мне.

– Шакары открыли тебе сердце, Тишан.

2

Куда Дох несся как тот самый желтый ветер, я не знал. Может, боялся, что буря, собиравшаяся далеко на юге нас догонит. Но мне, сидя на драконьей шее, было о чем подумать и без этой бури. Уснувший Пончик грел мне живот, а я предавался, так сказать, размышлениям.

О чем? Да все о нем же. О золоте. В Сердце Ульгара. Как я теперь понимаю, слухи об ужасах пустыни соответствуют истине только наполовину. Сами шакары эти слухи и распускают. Как говориться, чем ужаснее сказка, тем быстрее в нее поверят. А как по-другому? Я даже представить себе не могу, что случится, если кто-то узнает главную тайну красного озера. Стоит лишь намекнуть о богатстве, о том насколько легко его можно взять, и всё. Приплыли. Не остановят ни бури, ни пекло, ни лютый холод. От немногочисленного змеиного племени не останется и следа. И ясновидение не поможет.

Сначала к ним придут добрые люди с чистыми лицами, может быть даже с чистыми душами, и возвышенными словами о любви. Ко всем расам. Потом обязательно последует очередь ушлых купцов с блестящими бусами на размен, и рассказами о красивой и легкой жизни у себя на родине. Не важно какой родине: в Аларе или Вессалии, в Дарае или Лиссе. Эти, так называемые купцы, начнут петь в уши, что ждут змеиный народ не дождутся. Пообещают кисельные берега да молочные реки каждому. Но это слишком долгий путь к золоту. Ведь может оказаться, что шакарам не будут нужны ни бусы, ни всеобщая любовь. И тогда жадное человечество не выдержит. Оно просто затопчет племя шакаров ратными сапогами, а потом эти сапоги будут топтать друг друга.

И начнется на Даре такой беспредел, что все предыдущие войны покажутся детской забавой.

Что ж, если на то пошло, от меня никто не дождется откровений. Я лучше себе десять пожизненных блоков в мозги поставлю! Не знаю как, правда. Но я найду способ, если понадобится. Придумаю, демоны подземные! Во! Уйду в пещеры. Буду отшельником. Только вот…

Финна…

3

К дарайскому городу Лиассе мы подлетели уже после заката. Поздно.

Крикливый и пестрый портовый город вовсю пользовался своим главным достоинством: местоположением. И вессальские и эльфийские, а тем более аларские суда заходили сюда постоянно, а в сезоны желтых штормов, как их здесь называли, торчали у пролива неделями, обеспечивая выручку за стоянку. А потому товары здесь были разные, цены на них сугубо рыночные, то бишь, никем не регулируемые, и торг зависел только от хитрости или наглости торгующихся. Здесь могли как навариться на копеечном товаре, так и прогореть, не продав никому хорошую качественную вещь. Конечно, Вессалия давно облизывалась на пролив, мечтая контролировать все морские дороги, но удобных мест на вессальском берегу не было и в помине, и дарайцы крутили кукиши как за глаза, так и в лицо всем белолицым, посещающим ворота в Восточный Алар, как называли здесь земли, лежащие к югу от пустыни Ульгара.

Приземлился Дох далеко на окраине, за городом, и нам предстояло еще топать ножками. На вопрос, зачем нам вообще сдался этот морской городок, я отвечу так, как мне объяснил Дох: у крылатых здесь, как и в Хассе, свой постоялый двор. И иногда старшие домов закупаются тут необходимыми вещами. Типа, на базар прилетают. Как правило, не менее трех драконов в наборе.

Из не очень охотных пояснений Правителя, я понял, что на этом самом постоялом дворе драконы появлялись не часто и управляющий начал вести себя вольно. В подробности, как именно вольно, я вдаваться не стал, но выяснилось, что Дох решил припахать меня в качестве ментального прикрытия, раз уж так ему со мной повезло. И навести шороху в качестве внезапно нагрянувших хозяев. В общем, обычная ревизия. Для порядка возмутившись наглостью Правителя и напомнив, ему, что в нашем соглашении нет пункта об оказании охранных услуг с моей стороны, я упираясь носом в его спину, без сил ввалился в просторный и не очень чистый трактирный зал. Со столиками и лавками, с высокими опорными столбами посередине, с обычной скрипучей лестницей ведущей наверх в гостевые комнаты и характерным запахом всех придорожных таверн: прогорклым жиром, кислым пивом и пыльным потом усталых путников.