Чтение онлайн

– Отчего ж нечего, - громко перебил Дагул. Он больше не насмешничал и не глумился. Он был откровенно зол. У него нервно подергивалась щека и похож он был на вздыбившего шерсть кота, - Я ведь и документики приберег к этому случаю.

И призывно махнул рукой. Человечек рядом с Элизой неожиданно засуетился и завозился над книгой, затянутой в красочный кожаный переплет. Щелкнула филигранная застежка сбоку и на руки королевскому сановнику тихо сползла пачка толстых, будто навощеных бумажек.

– Эээ, милорды, вот... извольте... насчет Лукки Кшарбона... Свидетельство почтенного купца...

Элиза сидела, краем лопатки прислонившись к ледяной стене, обхватив себя руками и стараясь не дрожать от холода. Придворный человечек с радостью демонстрировал результаты своих изысканий, потрясал бумажками, бегал вокруг стола, желая угодить всем и каждому...

Она предпочитала ничего этого не слышать. Она не любила дрязги, не любила склоки. Ее сердило, когда другие выволакивали на свет божий грязное белье, да еще и потрясали им перед носом. Ей было неприятно, когда других провоцировали сорваться, показать самые худшие свои качества, сказать лишнее и ненужное... Понимают ли протекторы, что делает Дагул? Осознают ли, что его провозглашаемое раз за разом желание выяснить правду на самом деле имеет целью вбить клин между всеми ними? Элиза здесь была чужой, она не знала и не понимала местных порядков, не знала здешнего кодекса чести. То, что с ее точки зрения казалось сущим пустяком, неожиданно приводило лордов в ярость, а то, что она порой сочла бы для себя оскорблением, протекторы принимали как само собой разумеющееся. Да, она была чужой. Но дурой не была.

Дагул умел использовать ситуацию, хотя в этом спектакле явно чувствовалась домашняя заготовка. Для битья он выбрал только двух протекторов, если не считать короткой стычки с Нейлом Раганом, и это было умно: прочим лордам оставалось только вставать на ту или иную сторону и гадать, дойдет ли очередь до них самих - наверняка у каждого найдется, что скрывать. Канцлер умело добил Кшарбона и со знанием дела обрушился на Барнассу, обнародовав неизвестный доселе факт организованного лордом Орлом канала контрабанды кое-каких запрещенных специй с Юга. О том, что с Югом можно торговать даже при наличии Границы, некоторых присутствующих возмутило (лорда Ястреба, разумеется), но Элиза, пристально наблюдавшая за лицами, заметила тень беспокойства в облике лорда Альбатроса. Контрабанда, судя по всему, была незаконным, но вовсе не невероятным промыслом, и лорд Ундрэ тоже ее не избегал. Знают ли об этом остальные? Знают, но скрывают? Похоже, не все ладно в датском королевстве.

Барнасса защищался как лев, но чем больше он кипятился, тем подозрительнее и бессвязнее становились его доводы. Особенно после сделанного канцлером предположения о том, что контрабанда и пиратство - лишь прикрытие для союза лорда Орла с Торгулом.

У Дагула был очевидный талант манипулирования другими и он пользовался им сполна. Он умел искусно наступать на больной мозоль и с улыбкой смотреть, как корчится противник.

Элизе казалось, что склока длится бесконечно, на самом же деле времени прошло не много. Дагул постарался посеять сомнения в честности и порядочности только двух из лордов, но не более того - он не оскорблял ни их, ни остальных, не добивал противника и не убеждал поверить своим словам, а стоило только опровергнуть его доводы, как тут же отказывался от своих слов. Мудро. Человек оправдывался, но яд-то в ране все равно оставался. И яд, и горечь, и подозрение...

Более других ярился лорд Орел, ему вторил лорд Ястреб, но этого и следовало ожидать - они оба слишком быстро выходили из себя, чего и добивался Дагул. Язвил и задавал каверзные вопросы лорд Альбатрос. Гордо выпрямившись, молчал лорд Ибис. Время от времени огрызался лорд Цапля, но в изворотливости старый Майеш мог бы посоревноваться с Дагулом, а потому быстро обретал свой невозмутимый и чуть дурашливый вид. Лорд Ворон пару раз в сердцах рявкнул, а после просто отмалчивался, задумчиво наблюдая за словесными баталиями... Лорд Ласточка. После стычки с канцлером Элиза редко слышала его голос, в основном он отделывался короткими рублеными фразами, но в споры не вступал. Зол? Удручен? Опечален? Она посмотрела на него. А он смотрел на нее - холодным, тяжелым и пустым взглядом, как смотрел бы, наверное, на разрушенный мост на своем пути: неважно, кто взорвал мост, важно, как перебраться на другой берег. О чем он думает? Пытается понять, какую роль играет во всем этом именно она? И зачем присутствует сейчас?

– Ваше величество. Милорды, - лорд Ибис неожиданно прервал разговор и церемонно поклонился всем и каждому, не вставая с места, - Прошу простить мою старческую слабость, но я вынужден оставить вас. Мне нужен отдых.

– Милорд, - нахмурился Раган, чуть привстал и вцепился в край стола - пальцы его от внезапного напряжения побелели, - Мы слушали пока только одну сторону. Надеюсь, лорд канцлер закончил свой спектакль. Теперь мы можем поговорить как разумные люди. Никто из нас никогда не поверит...

– Мой молодой друг, - с усталой улыбкой перебил его старик, - Я благодарен тебе за добрые слова, но не нуждаюсь в твоей защите. Каждый отвечает за свои поступки только перед своей совестью. Мне нечего добавить к тому, что уже сказано. Предоставь мне самому нести свою жизненную ношу и самому принимать ответственность за содеянное. А теперь прошу меня простить...

Уход лорда Кшарбона несколько отрезвил присутствующих. Дагул бросил вслед лорду Ибису язвительное замечание о покидающих поле боя первыми, на что Джеерт негромко ответил:

– Иные поражения достойнее побед. Вам этого никогда не понять, лорд канцлер.

Воспользовавшись моментом, лорд Ласточка на правах хозяина спросил у короля, что еще он желает услышать от лордов-протекторов. Эрвис, сбитый с толку неожиданным замешательством Дагула, ответил, что ничего. Это положило конец собранию. Что бы еще ни задумал лорд канцлер - он упустил шанс перехватить инициативу. Ему пришлось смириться, но на побежденного он почему-то не походил...

– Миледи...

Сначала в нос ударил какой-то пряный цветочный аромат, потом Элиза обнаружила у своего правого плеча невысокого лорда Майеша. В зале почти никого не осталось, Раган отдавал кое-какие последние распоряжения слугам, а Элиза скромно дожидалась его ухода, чтобы втихомолку уйти вслед за Нейлом - она боялась, что самостоятельно выйти из лабиринта этих коридоров и подземных переходов просто не сможет, а спрашивать слуг было бы смешно. Она ведь вроде как хозяйка в этом доме.

– Я восхищен, моя дорогая леди, - проворковал Майеш и Элиза почувствовала своим бедром словно бы случайное касание чужой руки.

– Лорд Цапля, - прошипела Элиза, - Если вы еще раз распустите руки, я спущу вас с лестницы. Не взирая на ваш почтенный возраст.

– Ну что Вы, как можно, - хихикнул Майеш, отодвигаясь, - Я не мог не выразить свое восхищение, миледи.

– И чем же?
– смиренно вздохнув, Элиза бросила последний взгляд на Рагана, отдающего распоряжение невесть откуда появившимся слугам, и решительно направилась к двери. Лорд Цапля приклеился рядом.

– Изумительно разыгранная партия, моя дорогая. Ваш дядя покорил меня своим обаянием.

Ну, обаяния-то она не заметила. Потому промолчала.

– Он далеко пойдет, - Майеш говорил негромко, задушевно, нарочито склоняясь к женскому ушку и напуская таинственности своим словам, но Элизе его внимание было противно. Впрочем, старикан это понимал и, похоже, намеренно провоцировал ее, - Лорд канцлер сделал то, что до него удавалось очень редко.

Элизе, по правде говоря, были безразличны достоинства лорда канцлера, как и его недостатки. Она вообще предпочла бы поскорее помахать королевскому кортежу платочком на прощанье и забыть о "родственниках". Властительница была права, вдруг подумала Элиза, десять дней пребывания здесь - это как бонус, оплаченная путевка, своеобразный незапланированный отпуск в совершенно чужую страну. И один минус ("совершенно чужая") вполне уравновешивался двумя плюсами: "отпуск" и "все включено". Неприятности вроде приставаний Дагула или косых взглядов дворовых людей нужно просто перетерпеть. И принимать близко к сердцу непорядочность того же Дагула не стоило. Вот только она никак не могла избавиться от горького осадка при мысли о лорде Ибисе, но и это временно... Ее это не касается, в конце концов.