Чтение онлайн

— К слову о жеребятах, — следя за тем, как подрумянивается классический блинчик, обратился к подруге: — Фрейя, милая, прошло уже несколько месяцев, но животик у тебя всё ещё отсутствует. Но, насколько я помню, беременность у пони длится год, и её следы должно было уже видно.

— …

— Фрейя, — удивленно переспросил я, обернувшись к враз ставшей очень тихой кобыле. — Что такое?

— Я… — подруга попыталась что-то сказать, но была одновременно испугана и смущена до состояния заикания. — Т-ты ведь не в-выгонишь меня?

— Тебя? — с сомнением переспросил я, оглядев избу, которую изначально для Фрейи как для специалиста выделила местная община. — Ты аборт что ли сделала?

— ЧТО? Я?! — взвыла кобыла, заискрив статичным электричеством, из-за чего её грива встала торчком. — Как ты мог подумать обо мне такое?! Да я… я…

— Тпру. Не мечи тут грозы и молнии, избу подпалишь, — отставив котелок с блинным тестом, на манер ледокола пошел на Фрейю из-за чего и у меня тоже грива и хвост распушились. Уж больно она с беспорядочным копытокинезом перестаралась. И да, я просто хотел подойти и погладить её, чтобы она успокоилась, но кобылка с каждым моим шагом лишь приседала и вжималась в угол, в который невольно отступила при моём приближении. Под конец она опустила голову и прикрыла её передними копытами. — Двухцветная ты моя, ты что, реально ждешь, что я сейчас лягну тебя обеими задними копытами?

— …

— Значит, ждёшь, — отступив на шаг, нахмурился. — Рассказывай!

— …

— Громче!

— В-выкидыш.

— Дела-а… — протянул я и, извернувшись, обхватил кобылу копытами. — И давно?

— В день празднования твоего награждения.

— Это, наверное, ты из-за гибели Копытина распереживалась? — поглаживая девушку, предположил я, размышляя как замять всю эту ситуацию.

— Нет. Ещё утром. Не уберегла. Не знала, как тебе сказать. Копытин… как узнала — сорвалась.

— Что тут скажешь? *уйня случается.

— Ты не понимаешь… не понимаешь… — затряслась Фрейя. — Жеребчик. По всем показаниям должен был быть жеребчик.

Ну что же, теперь всё абсолютно прозрачно. Я хоть и не местный, но из-за зимнего сидения по хатам, лошади общаются меж собой. И общаются очень-очень много и обо всём подряд. Словом, это для земных женщин коэффициентом нулевого воспроизводства считался за 2.1, а вот для социума в котором на одного жеребца было 3-4 кобылы, этот параметр резко падал к единице. Два жеребёнка у одной кобылы это не сказать что редкость, но по земным меркам это можно пересчитать как 3-4 ребёнка. Таким образом, родить жеребёнка мужеского пола это как лотерея. Вполне могло так быть, что у всего табуна родятся одни лишь девочки.

И получается так, что семьи тут большие, в семьях много детей, но в пересчёте на кобылку их получается даже меньше чем в мире людей. Опять-таки элегантно обходится проблема яслей и начальных школ. Более того, из-за подозрительно хорошо налаженной работы по сбору и распространению знаний, умение читать это важное умение для здешнего крестьянина. Крестьянский альманах это ещё немного и полноценный учебник агрономии. Тот же Вальд некоторые главы из него рассказывал фактически по памяти, а Пёрышко, вот, запомнила разрозненные рассказы, которыми я развлекал детвору, и записала на бумагу.

Но что-то моя мысль вильнула не в ту степь.

Я убедил паникующую лошадку, что никто её выгонять не собирается, но о таких вещах лучше, всё же, информировать. Времени на это убил много, но так как на дворе всё ещё была зима, встать завтра я мог в любое время и по этому поводу не переживал. А случись такое на Земле… Ну да, потом бы весь день на стены натыкался на работе.

Как вы уже догадались, от сложного утра меня это не уберегло.

— Доброго утречка, — раздался звонкий голос откуда-то из-за спины, едва я открыл глаза. Первые лучи солнца лениво пробирались сквозь приоткрытые ставни на окнах, и, судя по ароматам, кто-то уже хозяйничал у печи. Хотя, что значит «кто-то»?

— Фрейя? — пробормотал я, обернувшись. — Ты решила не ждать милости от Грея и взяла судьбу завтрака в свои копыта?

— Не совсем, — она выглянула из-за стола, лукаво прищурив глаза. — Я решила приготовить сюрприз… для нас обоих.

— Сюрприз, говоришь? — я усмехнулся, окончательно просыпаясь. — Это случайно не те знаменитые «хрустящие вафли» по рецепту Вальда, от которых потом неделю в животе буря, а в душе мантра вида: «пони не едят друг друга, даже если есть за что»?

— Нет-нет, что ты! — Фрейя захихикала, энергично тряхнув гривой. — Всё гораздо лучше! Но если ты уже проснулся, давай завтракать.

На столе красовались блинчики с чем-то похожим на крем и бутерброды с чем-то подозрительно напоминающим овощную пасту, ну а в центре, его величество — кувшин сидра. Всё выглядело так аппетитно, что я тут же отбросил остатки сна и направился к столу, поближе к еде.

— Должен признать, ты становишься настоящей мастерицей, Фрейя. — Прожевав кусочек бутерброда, я кивнул. — С такими навыками тебя скоро будут звать готовить для всего поселка… Хм… Или может быть даже попросят открыть кантину.

Она опустила глаза, будто смущенная, но во взгляде всё же мелькнуло что-то особенное.

— Я просто хотела сделать этот день… запоминающимся. — Голос её стал чуть тише, но при этом приобрел нотку загадочности.

Я нахмурился, чувствуя, что что-то явно ускользает от меня.

— Запоминающимся? И с чем это связано?

— Э-э, ну… — Фрейя замялась, взмахнув хвостом. — Сегодня же твой… ммм… личный день удачи! Да! Точно! Надо же это как-то отметить!

— Личный день удачи? — я рассмеялся, глядя на хитрое выражение на её морде. — Что ж, надеюсь, он действительно будет удачным.

Я решил попробовать блинчики и…

— Милая, а что тут за начинка? Похоже на творог, но откуда бы он у нас тут взялся?

Однако не успела Фрейя и рта раскрыть, как в это же мгновение в дверь постучали и, не дожидаясь нашего ответа, в помещение с величественным видом вошла иссиня-черная кобыла в довольно тонкой попоне как для нашей погоды и с заколкой в гриве.

— Утро доброе! — провозгласила она торжественно, но сразу же переключилась на тон попроще: — Точнее, на дворе уже давно полдень, но для некоторых, уж не буду копытом показывать, и в самом деле утро.

— Уела, — хохотнул я, отложив надкушенный блинчик, и с недоумением посмотрел на подругу, что хоть и не сильно, но достаточно болезненно ткнула мне своим копытом под ребро. — Эй?

— Прояви уважение, это…

— Самая близкая пони для Фрейи, — хмыкнув, пояснила незнакомка. — Ну, точнее, теперь уже одна из двух.

— Самая близкая? Должно быть, вы мама Фрейи? — предположил я. — Уж извините, но она всегда уклонялась от беседы про свою семью.

— Мама? — кобыла пристально осмотрела Фрейю от ушей и до копыт, после чего задумчиво хмыкнула: — Все мы дети Ынь По, но, если и называть меня матерью, то приёмной. Это, в целом, недалеко от истины, я прилагала свои копыта к судьбе этой кобылки от её жеребячества и до получения жетона лекаря. Дважды лично вытаскивала из экспедиционных повозок покойного Клевера, да святится имя его в веках.