Чтение онлайн

— Кх… — заалела моя подруга и склонила голову, а после следующих слов гостьи, подошла к ней:

— Так что иди ко мне, доченька, потискаю тебя. Не виделись давно мы.

Любуясь картиной смущенной Фрейи, которую тискала черная кобыла, я разлил напиток по стаканам и, заметив котелок с запеченной рыбой, поставил на стол и его тоже.

— А вы, Грей, не единорог ли часом? — пронаблюдав за пролётом котелка от самой от плиты и до стола, поинтересовалась кобыла.

— Говорят, что рога растут исключительно только у тех, кому изменяют их избранницы, — пошутил я. — Но даже в этом случае рогов получается два. Страшно даже представить, как так получилось, что у кого-то остался только один.

Кобыла удивленно похлопала глазами, покосилась на прижатую к себе Фрейю и залилась безудержным смехом, который довольно скоро перешел в обычное лошадиное ржание.

— К слову, я ведь так и не узнал вашего имени.

— И верно, — кивнула собеседница. — Зови меня Игнис.

Пропустив по стаканчику за знакомство, я полюбовался на то, как гостья с недоумением рассматривает свою порцию рыбы.

— Это Грей сам наловил в реке у посёлка, — пояснила Фрейя, которую наконец-то выпустили из обнимашек. — Он придумал способ, как можно охотиться на рыб, даже не замочив копыт.

— Ударно-дробящим заклинанием в воду, а затем собираешь всё то, что всплыло? — с явным знанием вопроса уточнила Игнис.

— Глушить рыбу конечно тоже можно, но не нужно, — покачал головой. — Используется специальная снасть, я её удочкой называю. Фактически это палка, к которой привязывается нить, к которой, в свою очередь, привязывается крючок и затычка для бочек в роли поплавка.

— Хм… И как этим можно охотится на рыбу?

— Всё благодаря подлости, — вновь пошутил я. — На крючок надевается наживка и вот, когда ничего не подозревающая рыба ест приманку, она невольно прицепляет себя к удочке, заглотив крючок.

— И в самом деле, довольно изуверский способ, — согласилась гостья, с подозрением осмотрев свой блинчик, словно проверяя, что от него не тянется никаких нитей. — Впрочем, твари они неразумные и бессловесные. Если бы они ещё и кричали от боли, как это делают животные, было бы совсем печально.

— К счастью, для пони, мясо животных для них, что слабительное, а не элемент диеты.

— Для пони да, — кивнула кобыла и, осмотрев блинчик повторно, только после этого закинула его в рот. — Но мы не единственный разумный вид здесь. Впрочем, не за столом об этом дерьме вспоминать.

Я не очень понял, к чему это было сказано, и лишь кивнул, наполняя тару.

— А чем вы, Игнис, занимаетесь?

— Здесь сейчас или вообще?

— Вообще, — уточнил я. — Но про здесь и сейчас тоже интересно.

— Здесь я из-за жалоб на волков. Полк левого копыта направили прочесывать территорию от Обела и дальше, в сторону Семи холмов, ну а я так, на хвост им упала. Надоело в четырёх стенах сидеть, а так, заодно, ситуацию на местах проверю, — закинув в себя ещё один блинчик, гостья продолжила: — А занимаюсь я, в основном, спорами и защитой пострадавших. Стараюсь примирять пони между собой, а также караю виновных, коли такие случаются. Ну и проверка жалоб, конечно же.

— Так вы прокурор, — подивился я профессии названной матери Фрейи.

— Как-как? Обвинитель? Я думала, ты скажешь — судья.

— Может и судья, но мне всегда казалось, что судьи должны беспристрастно рассматривать дело, основываясь на материалах обвинения и защиты. То, как вы описали свою работу, это больше напоминает обязанности обвинителя. Находите нарушение закона и тащите виновных в суд на разбор полётов.

— Разбор полётов? Ха! Да, я такая, — хмыкнула кобыла и подняла свой стакан. — Давайте выпьем за обвинителей. Наша работа часто не понятна окружающим, но один пёс важна.

Добив содержимое котелка с рыбой, мы только-только собрались раскинуть партеечку-другую в реверси, как в дверь неуверенно поскреблись и, в щель между дверью и косяком заглянула мордаха жеребёнка, который позвал Фрейю поработать по профессии.

— Извините, ваше высочество, мне надо отлучиться, — подхватив сумку, произнесла Фрейя, выходя из дома.

— Что? — удивленно спросил я в сторону уже закрывшейся двери.

— Шо? — спросила гостья у меня, дожевывая очередной блинчик.

=*=

— Ваше высочество? — повторил я, уставившись на гостью. — На шутку это не очень похоже.

— Никакая это не шутка, — фыркнула кобыла, приглаживая гриву. — Я Патина Игнис, и я, в самом деле, принцесса. Приятно познакомиться, если что.

Я замер. Всё происходящее стало напоминать плохо продуманную пьесу, где автор внезапно решил сменить жанр. Молчание затянулось. Принцесса, тем временем, с интересом изучала мою реакцию, а затем вдруг рассмеялась.

— Принцесса, значит, — пробормотал я. — Интересно, а как давно королевские особы начали маскироваться под прокуроров?

— О, иногда приходится делать и не такое, — ответила она, мягко улыбнувшись. — Знаешь, Грей, ты довольно неординарный жеребец. О тебе много говорят, и всё чаще — с восхищением. Я приехала сюда не случайно. Хотела познакомиться с тобой лично.

— Со мной? — удивился я. — Странный выбор. Я обычный пони.

— Возможно, но ты успел сделать больше, чем многие пони за всю свою жизнь. Слухи о твоих изобретениях дошли и до столицы. Книгопечатание решило главную мою головную боль, но, как оказалось, начал ты не с него и на этом не остановился… Не каждый день встречаешь жеребца с такими задатками.

— Приятно слышать, — коротко кивнул я. — И всё же не верю, что принцесса лично поедет в глушь просто ради того, чтобы пожать мне копыто.

— А почему нет? Тем более — зимой? — улыбнулась она. — И каково это узнать, что завтракал с принцессой?

— Неожиданно. Очень.

— Неожиданно это то, что из всех пони в этом поселке меня не узнали только жеребята и ты.

— Такой вот я, с изюминкой. Уж простите.

— И не оспорить, с изюминкой, — встав из-за стола, принцесса пошла на выход. — Пойдём, пройдёмся.

Я послушно встал, всё ещё переваривая произошедшее, и последовал за ней. Мы вышли на улицу. Морозный воздух приятно щипал ноздри. Снег хрустел под копытами. Солнце едва выглядывало из-за горизонта, окрашивая округу в золотисто-розовые оттенки, настраивая на лирический лад.

А тем временем, на окраине посёлка кипела жизнь. Пони в утепленных попонах облагораживали палаточный лагерь. Повсюду разворачивались шатры, а над походными кухнями курился дымок. Группа неодетых пони, невзирая на холод, занималась рубкой дров. Как я заметил, они не взяли дрова из поселкового резерва, а использовали бревна со склада лесорубов.