Чтение онлайн

Но еще страшнее был тихий голос Вельсигг, сопровождаемый столь же безумной и неправильной улыбкой сошедшей с ума травницы:

— Да, господин Колль. Я с вами согласна.

Рудеус готов был забиться в экстазе. Подпрыгнув на столе, он рухнул на четвереньки, затем вскочил, подбежал к девушке и сел перед ней на колени. Длинные тонкие пальцы обхватили острый подбородок Вельсигг.

— Скажите, моя дорогая, — прошептал он с такой страстью в глазах, что Алана обдало новой волной ужаса. Нечто глубоко внутри билось в припадке, как будто он оказался в самой глубине Ада, где Люцифер уничтожал естество невинной святой, и ее душа, светлая, как чистое небо, медленно превращалась в отвратительный, сочащийся гноем кусок проклятой плоти. — Скажите это еще раз, умоляю!

Колль с грохотом ударился лбом о стол и приблизился так близко к лицу Вельсигг, что наверняка чувствовал кожей каждый ее вдох и выдох, будто только это и только сейчас могло спасти его от мучительной смерти, подобно последней дозе тяжёлого наркотика.

Девушка подняла руку, мягко провела пальцами по бархатному жилету Рудеусс, его шее, а потом нежно положила ладонь на его щёку, по которой покатилась крупная слеза.

— Я согласна с вами, господин Колль. Вы счастливы?

— Да, — одними губами ответил он. Вельсигг улыбнулась ему, осторожно притянула к себе, и мужчина уткнулся лицом в её открытую шею, трясясь всем телом. Забыв о существовании всего мира, он рыдал, как младенец, после долгой разлуки воссоединившийся с матерью. Девушка провела рукой по его аккуратно собранным в косичку рыжим волосам и тихо прошептала:

— Я тоже, господин Колль. А теперь — умрите же ради меня.

Рудеус замер. Что-то в его идеальном мире с хрустом треснуло.

— Что?

— Умрите. Все.

Глава гильдии хотел отстраниться, но почувствовал, что нежные девичьи руки держат его в мертвой, непоколебимой хватке. По телу пробежал могильный холод. Колль задёргался в попытках освободиться, но тело перестало слушаться. В кожу будто бы впились тысячи раскалённых игл, которые в следующий миг заморозили кровь в жилах. Рудеус ощутил, как внутри него разливается неестественная, жуткая пустота, как она бушующими волнами поглощает один за другим раздробленные кусочки его души.

Опустошение. Бесповоротное, вездесущее, от которого нельзя скрыться или убежать, которому невозможно сопротивляться. Оно неотвратимо вытягивало из тела саму душу, будто черепаху с мясом выдирали из родного панциря. Волнами накатывающая паника сменялась нестерпимой болью, пронизывающей всё естество мужчины, а потом этот круг повторялся снова, и снова, и снова.

Окружающие двух безумцев наёмники не сдвинулись с места. Замерев, как каменные изваяния, они не подавали совершенно никаких признаков жизни.

— Прощай, — шепнула Вельсигг.

На стол с хрустом упало иссушённое тело. Посеревшая кожа превратилась в сухую бумагу, глаза сморщились, как изюм, костлявые суставы торчали наружу. Под телом Рудеуса разлилась маленькая тошнотворная лужица черного цвета. А затем комнату заполонил глухой грохот падающих тел. Бандиты ничком валились на землю, рассыпаясь в прах и оставляя после себя лишь серые горки пыли, потёртые плащи и звякающие об пол мечи.

Девушка медленно выдохнула и открыла глаза— вновь живые, настоящие, свои. Посмотрела на сидящих рядом с ней товарищей. Они были здоровы физически, но бездонная пустота внутри дала Вельсигг понять: ей придется сделать многое, чтобы вернуть рассудок свидетелей произошедшего на уровень хотя бы немного выше критического.

— М-да… Многое же придётся объяснить, — печально покачала она головой. Подняв взгляд, Сигг посмотрела на троицу, застывшую в немом исступлении, и протянула в их сторону руку. По залу разлетелся тихий шелестящий шёпот:

— Спите…

Алан проснулся оттого, что его рьяно кто-то тряс. Парень глухо застонал, в полной мере почувствовав, как забытие уступает место сильнейшей мигрени, и схватился за голову.

— Алан, вставай! — донёсся будто бы издалека знакомый девичий голос. — Ну же, приходи в себя! Г-х…

Звонкая пощёчина обожгла щеку отрезвляющей болью, и Алан подорвался, будто ужаленный.

— Ты чего творишь?! — Он ошалело уставился на сидящую перед ним на коленях Вельсигг с беспокойным взглядом. — Где мы?

Алан осмотрелся. Они находились в какой-то зелёной роще. Парень почувствовал под собой деревянную скамью, приметил рядом каменную дорожку и понял, что они находились в городском парке. Над Штаркхеном светлые точки рисовали свои картины, кажущиеся бледными из-за засвета городских огней.

— На северной окраине столицы, — наконец, ответила Сигг. Она с нескрываемым интересом изучала глаза спутника, и это его невольно смутило.

— Как мы тут оказались? Я нихрена не помню, и голова просто раскалывается… — Алан потёр виски, вопросительно глядя на девушку.

— Не помнишь? Понятно. — Вельсигг тихо выдохнула и прикрыла глаза.

— Очень смутно, как после большой пьянки. Какие-то размытые образы, но никакой конкретики. Вроде бы мы вчера куда-то ходили.

Травница с тревогой уставилась на макушку Алана.

— Всё-таки не зря я перенесла тебя сюда. — Она огляделась, будто хотела убедиться, что их никто не подслушивает, а потом продолжила серьёзным тоном: — Мне пришлось залезть в твою голову, прости.

— Что? — не понял парень. Его глаза слегка округлились, на лице появилось неподдельное удивление. — Зачем?

— Я расскажу. Точнее, покажу тебе твои собственные воспоминания. Но сначала хочу обсудить то, что увидела…

По спине у Алана пробежала дрожь. Он почему-то почувствовал себя так, будто родная мать застала его за мастурбацией в период пубертата. Но дело было гораздо серьёзней.

— О чём ты говоришь?

— В общем… — Вельсигг потупила взгляд. — Я заглянула в твою память и увидела всё. В том числе то, что ты не из этого мира.

У Алана перехватило дыхание. Он почувствовал, как сердце начало стремительно ускоряться. Из головы вылетели все мысли.

— Как? — задал он единственный вопрос, который смог.

Сигг тяжело вздохнула, находя в себе силы продолжить.

— Я не совсем знахарка. Я маг.

Девушка приложила ладони к лицу, шепнула что-то на незнакомом языке, и ее голову окутало серебристое сияние, будто тысячи искорок зажглись и быстро погасли. Вельсигг снова открыла лицо. Алан всмотрелся в него и не смог сдержать в голосе восхищения, смешанного с удивлением:

— Охренеть… Ты… Вечная?

Вероятно, Сигг ожидала другой реакции на острые уши и более изящные черты лица, потому что заметно смутилась и отвела взгляд.

— Да.

— И ты что, знаешь, что этот мир… Мой?

— Угу, — тихо повторила девушка. — Из твоей памяти я узнала многое о своём мире.

— Вот как… — Алан задумчиво рассматривал лицо спутницы. Признать в ней Вельсигг можно было с большим трудом, будто та перенесла полную пластическую операцию. — Выходит, ты теперь знаешь обо мне всё. Все знания из моего мира оказались и в твоей голове.