Чтение онлайн

— Ты не понял сути. Поскольку реального врага нет, все войны в нашей жизни — это игры, а дайс-жизнь позволяет вести множество военных игр вместо вялой позиционной войны, которая непрерывно идет в обычной жизни.

— «Врага нет», — тихо повторил он, глядя в пол. — «Врага нет». От чего меня тянет блевать больше всего, так это от людей, которые думают, что врага нет. Ваша дайс-жизнь в сто раз хуже, чем мой отец. Он слеп, так что у него хоть есть оправдание, но вы! «Врага нет»! — Эрик скорчился на стуле, его лицо исказилось от напряжения. Его мускулистое тело извивалось, пока он не встал, причем напряженная шея продолжала выворачиваться, а глаза смотрели в потолок. Стиснув кулаки, он наконец более-менее взял себя в руки.

— Вы круглый дурак, — сказал он. — Этот мир — сумасшедший дом, где убийцы, палачи, больные развращенные садисты управляют церквами, корпорациями, странами. Он может быть другим, может быть лучше, а вы сидите на своей глыбе жира и бросаете кости.

Я не сказал ничего, поскольку был не в настроении для борцовского поединка, и пока слушал, почему-то чувствовал себя виноватым.

— Вы знаете, что эта больница — фарс, но фарс трагический из-за трагичности страданий. Вы знаете, что среди тех, кто управляет этим учреждением, есть чокнутые — чокнутые! — даже не считая вас! — и потому большинство заключенных становятся похожими на Оззи и Мэрриэта, Дэвида и Рики. Вы знаете, что такое американский расизм. Вы знаете, что такое война во Вьетнаме. А вы играете кубиками! Вы играете кубиками!

Он грохнул обоими кулаками об стол передо мной два, три, четыре раза, при каждом ударе длинные волосы падали ему на лицо черной мантильей. Потом остановился.

— Я ухожу, док, — спокойно сказал он мне. — Я выхожу в мир и попытаюсь сделать его лучше. Можете оставаться здесь и бросать ваши случайные бомбы.

— Одну минуту, Эрик. — Я встал. — Прежде чем ты уйдешь…

— Я ухожу. Спасибо за травку, спасибо за молчание, спасибо даже за игры, но ни слова больше о ваших долбаных кубиках, иначе я вас убью.

— Эрик… Я… Ты…

Он ушел.

Доктор Райнхарт должен был понять, что случилась беда, когда мистер Манн вызвал его в свой кабинет в больнице Квинсборо. А поскольку в кабинете обнаружился еще и старый Кобблстоун, прямой и торжественный, доктор Райнхарт не сомневался, что случилась беда. Доктор Кобблстоун был высоким, худым и седым, а доктор Манн — низкорослым, пухлым и лысеющим, но выражение лица у обоих было одинаковым: строгим, решительным, суровым. Вызов в кабинет директора больницы напомнил Райнхарту о вызове в кабинет директора школы, когда он в возрасте восьми лет выиграл в кости у шестиклассников все их деньги. Похоже, его проблемы не сильно изменились с тех пор.

— Что это за дела с кубиками, молодой человек? — резко спросил доктор Кобблстоун, подавшись вперед в своем кресле и шумно грохнув об пол тростью, которую он держал между ног. Он был старшим директором больницы.

— Кубиками? — переспросил доктор Райнхарт с озадаченным выражением на лице. Он был одет в джинсы, белую футболку и кеды — решение Жребия, которое заставило доктора Манна побледнеть, когда доктор Райнхарт вошел в кабинет. Доктор Кобблстоун вроде бы ничего не заметил.

— Полагаю, нам следует придерживаться плана, который вы предложили раньше, — сказал доктор Манн своему содиректору.

— Ах да. Да, действительно. — Доктор Кобблстоун опять грохнул тростью, будто это был какой-то общепринятый сигнал начинать игру сначала. — Это правда, что вы используете проституток и гомосексуалистов в вашем сексуальном исследовании?

Доктор Райнхарт не стал отвечать сразу, а перевел внимательный взгляд с одного строгого лица на другое. Он сказал тихо:

— Исследование будет детально описано в нашем отчете. Что-то не так?

— Доктор Феллони говорит, что она полностью отказалась от проекта, — сказал доктор Манн.

— Надо же. Она вернулась из Цюриха?

— Она утверждает, что отказалась, потому что испытуемых просили совершать аморальные поступки, — сказал доктор Кобблстоун.

— Предметом эксперимента было исследование изменения сексуального поведения.

— Испытуемых просили совершать аморальные поступки? — продолжил доктор Кобблстоун.

— Из инструкций ясно следовало, что они не должны были совершать ничего, чего бы им не хотелось делать.

— Доктор Феллони утверждает, что проект поощрял молодых людей к блуду, — сказал доктор Манн без всякого выражения.

— Она должна знать, что говорит. Она помогала мне составлять инструкции.

— Действительно ли проект поощряет молодых людей к блуду? — спросил доктор Кобблстоун.

— А старых людей… Слушайте, я думаю, вам, вероятно, следует затребовать копию моего отчета об исследовании, когда он будет закончен.

Оба лица оставались строгими, и доктор Кобблстоун продолжил:

— Один из ваших испытуемых утверждает, что его изнасиловали.

— Это правда, — ответил доктор Райнхарт. — Но наше расследование показало, что либо он всё выдумал, либо дал уклончивые доказательства изнасилования, чтобы скрыть свое активное бессознательное участие в акте, на который подал жалобу.

— Что-что? — сказал доктор Кобблстоун раздраженно, приложив ладонь к уху.

— Ему понравилось, когда его трахали, и он лжет об изнасиловании.

— О… Благодарю вас.

— Ты понимаешь. Люк, — сказал доктор Манн, — что, позволяя тебе использовать некоторых пациентов больницы Квинсборо для твоего исследования, мы становимся юридически и морально ответственными за то, что происходит в рамках в этого исследования.

— Понимаю.

— Некоторые санитары и медсестры сообщили, что большинство пациентов добровольно вызывались участвовать в вашем сексуальном исследовательском проекте, и заявили, что пациентам предоставляли проституток.

— Вы сможете прочесть мой отчет, когда он будет готов.

Доктор Кобблстоун в третий раз стукнул тростью.

— Нам сообщили, что вы сами участвовали… как… как… в этом эксперименте.

— Естественно.

— Естественно? — спросил доктор Манн.

— Я участвовал в эксперименте.

— Но источник утверждает, что… — лицо доктора Кобблстоуна покраснело от раздражения и невозможности найти правильные слова, — …что вы взаимодействовали с испытуемыми… в сексуальном смысле.

— Ахх, — сказал доктор Райнхарт.

— Ну? — спросил доктор Манн.

— Полагаю, автором этой клеветы является некий невротичный молодой человек? — сказал доктор Райнхарт.

— Да-да, — поспешно подтвердил доктор Кобблстоун.

— Проецирующий на себя скрытые желания человека, который внушает ему страх и имеет над ним власть? — продолжил доктор Райнхарт.