Чтение онлайн

24.

После знакомства нашего с Леонидом Ильичом мы все чувствовали какое-то смутное беспокойство. Вроде бы прибыли на конечную остановка трамвая или влезли на самую вершину дерева и теперь вот надо будет соображать, что делать далее? Стоять и ждать? Кричать «Ау!»? Трамвай встал и не едет. Ветки закончились и лезть выше уже невозможно.

Мы не говорили об этом, но вот это напряжение жило в каждом. Избавиться от него мы попробовали испытанным способом. Нет. Не вином. Музыкой. Теперь, когда запись миньона стало более чем реальной, нужно было готовиться исполнить то, что мы наметили. В наших разговорах теперь не было политики, а только музыка.

В итоге решено было записать на пластинку следующие песни: «Любочка», «Человек и кошка», «Don’t Worry Be Happy» и «Девятую мечту».

А дня через три после знаменательной встрече на даче мы пришли с репетиции и обнаружили там телефон.

Нормальный, обычный аппарат. Без герба на наборном диске, то есть явно не для правительственной связи. Для Сергей подошел у аппарату, снял рубку и удовлетворенно кивнул. Все работало.

– Вот какая приятная неожиданность.... Интересно чей это подарочек?
– сказал Сергей, показывая на свое ухо. – «А у нас в квартире газ. А у вас?»

Наверняка все тут знали каноническое стихотворение Михалкова, но в наше времена была широко известна и его переделка. «А у нас в квартире газ. А у вас? А у нас микрофон. Вон, вон и вон.»

Мы переглянулись. Наверняка ведь не просто так у нас в комнате появился это прибор. Очевидно, что власть захотела нас контролировать, по крайней мере, слышать. Новый канал информации. Вдруг о чем-нибудь серьезным проговоримся?

Аппарат на столике показался мне большим любопытным ухом с живым интересом прислушавшимся ко всему тому, что происходило в комнате. Лично я почувствовал себя персонажем плаката «Не болтай! Враг подслушивает!». И хотя на другом конце провода сидел не враг, а скорее всего друг, ситуацию это меняло не сильно. Тем не менее нам придется выжать из этой ситуации максимум пользы для нас и для страны.

Я кивнул на подарок.

– Как считаете понятия "идеалист" и "дурак" всегда идентичны или все-таки есть меж ними разница?

– Это ты о нас? – поинтересовался Никита.

– Да нет, вообще... У этой ситуации есть и свои плюсы - теперь не нужно будет у комитет комсомола ходить, чтоб поговорить с кем-то.

– Ну и хорошо... Ну, что, поработаем подушками?

Друзья посмотрели на меня с удивлением, но я пальцем коснулся уха, показывая, что на другом конце провода наверняка есть чьи-то внимательные уши.

– Ну, вспоминайте...

Серега прищурился и кивнул. Он вспомнил наш разговор и прозвучавшую в нем фразу «последнее перышко ломает спину верблюда».

– Перьевыми?

– Разумеется!

Я посмотрел на Никиту, ожидая одобрения, но тот никак на слова не прореагировал. Он смотрел на газету, что лежала на столе.

– Ты чего? Не согласен? – спросил я. Никита и тут не ответил, а наклонившись над столом, пальцам что-то выцеливал на газетном листе.

– Ну, что молчишь?

Через десяток секунд он все-таки ответил:

– Точно. Не согласен.

– Бунт на корабле? – пошутил я, но Никита ответил совершенно серьезно.

– Давайте серьёзно. А вам не надоело?

Он, присел на кровать, жестом пригласив нас сделать тоже самое и пододвинул газету к себе

– Не надоело их уговаривать, убеждать?

Тон стал едким и злым.

Несколько растерявшись от такого резкого перехода в настроении я замолчал. Тогда Никита протянул к нам «Комсомольскую правду». На газетной полосе фотография улыбающегося иностранного военного на танке и заголовок: «Конец фашистского режима».

– Ну вот после этого...

Он потряс газетой.

– После этого какого хрена им еще нужно?

Действительно. Те самые события в Португалии, которые служились в нашей действительности и о которых мы говорили Андропову несколько месяцев назад теперь произошли и тут.

– Какой смысл теперь кому-то о чем-то говорить? Мы ведь добрались до самого верха и дальше лезть просто некуда. Мы сказали все, что знали и если они до сих пор нам не поверили, то это не от нас зависит. Ничего другого мы добавить не сможем. Так... Может быть какие-то мелочи...

Что ни говори, а Никита был прав.

– Ты что предлагаешь? – серьезно спросил Сергей.
– Только давай без нервов. Спокойно и рассудительно...

Никита вздохнул и действительно спокойно сформулировал.

– Предлагаю перестать тратить время на пустяки с прогнозами и предсказаниями, а заняться серьезным делом.

– Учиться и играть?

– Играть и учиться, - кивнул Никита. – В той сфере от нас для Человечества отдача будет побольше.

– Пусть все идет как идет? – переспросил я. Это этого фатализма веяло неприятностями.

– Нет. Пусть идет так, как они хотят.

Никита показал пальцем на телефон.

– У них к этому моменту есть все, что знаем мы. Пусть принимают решения и действуют. Или сидят на попе роно. А от наших причитании никаких измерений не будет. Так что предлагаю проводить политику политического невмешательства, а то огребем от Мироздания- мало не покажется.

Очень хорошо Никита сформулировал. Все верно. Больше того, что мы уже дали мы уже дать не сможем. Да забрались – выше некуда. Не в ООН же обращаться?

Он был прав. Тем более в ООН наверняка найдутся персоны, что нашу внутреннюю ситуацию сумеют использовать не нам на пользу, а напротив, усугубить.

– Ну что? – он вопросительно оглядел нас Никита. – Решение принято? Или есть возражения?

....Сессия тем временем шла своим чередом. Зачеты, экзамены... Все как у людей. Шло все это легче, чем ожидалось - все-таки стариковские головы, к тому же просвещенные инъекциями из «Дальрыбы», работали отлично, но вот работа над пластинкой шла тяжело. Мы-то представляли какого звука хотим добиться, а аппаратура тон-студии такой возможности еще не давала, так что приходилось искать компромиссы...

Работать приходилось или поздним вечером или вообще ночью В очередной раз закончив сессию около трех часов ночи мы усталые, но довольные сидели в студии и ждали момента, когда заработает наземный транспорт. Возможностей добраться до дома у нас, разумеется, были, но уж больно не хотелось шевелиться. Работа над песнями выматывала. Особо доставал Никита с переделками текста «Девятой мечты». Вариантов теста были почти два десятка и первые варианты настолько отличались от последних, что вполне заслуживали того, чтоб стать текстами для новых песен. Листочки со словами мы с Сергеем бережно собирали, потому что знали, что все это, в конце концов, пойдет в дело. Что поэт хотел сказать слушателям мы с Сергеем уже не понимали, да и он, похоже, тоже запутался в аллюзиях и аллегориях, но варианты множились.