Чтение онлайн

Так как Нелединский-Мелецкий состоял в Опекунском Совете Петербургского воспитательного дома, то я поинтересовался, могу ли я взять к себе оттуда нескольких подростков для работы в типографии. Никаких проблем сенатор в этом вопросе не увидел, обещал посодействовать, но и обговорил условия, на которых недорослей забирают на производства. Так, воспитанники воспитательных домов отдавались на фабрики до совершеннолетия с возраста около 12 лет. Фабрикант обязывался содержать их за свой счет и платить им весьма ничтожную плату – 1 рубль в месяц. По достижении совершеннолетия воспитанники получали от фабриканта пару платьев и 100 рублей денег. Меня подростки интересовали из-за того, что квалифицированных рабочих в столице наблюдался явный дефицит, а переучивать мужиков из крестьян выйдет себе дороже.

Со слов сенатора выходило, что вдовствующая императрица, еще в свои юные годы организовала в Павловском дворце первый в России литературный салон, и салон по изобразительным искусствам. Она и сама увлекалась рисунком и живописью, а также, что меня слегка ошарашило, Мария Федоровна, являлась одной из первых женщин своего времени, сумевшая овладеть токарным делом, вытачивая на нем изделия из янтаря и слоновой кости: настольные украшения, чернильницы. Тут я сделал стойку, намереваясь попытаться познакомить императрицу-мать с фотографией. Женщине ее склада ума и характера, фотографировать, думаю, понравится.

Сенатор, казалось, только и ждал момента, когда я проявлю любопытство относительно творческой деятельности императрицы, после чего, отделавшись в ответ парой слов, пригласил меня посетить Павловский дворец. Дескать, всем известно, что творческие люди друг к другу тянутся, взаимно интересуются трудами и работами своих коллег по ремеслу в широком смысле этого слова, и Мария Федоровна вовсе не исключение. Отказываться от ТАКОГО приглашения я, конечно, не собирался, особенно, если принять во внимание степень влияния матери на императора, а оно было не малым! В ее лице можно было попытаться обрести хоть какую-то защиту и протекцию в местном бомонде и во власть предержащих структурах.

Заручившись поддержкой сенатора, не откладывая дело на потом, я направился в Сиротский дом, находящейся на Каменноостровском проспекте. Позже, при Николае Первом сюда переедет Царскосельский лицей. Правда, само здание было пока еще деревянным, его разберут и перестроят в камень после наводнения 1824 года. Здесь сирот не просто так содержали, но и даже, к моему удивлению, учили их грамоте. Поэтому здесь я рассчитывал найти будущих учеников для обещанного Шиллингом мастера-литографа.

– Иван Михайлович, его превосходительство Юрий Александрович распорядился принять вас и уладить все ваши дела наилучшим образом, – расточая любезность, вещал директор заведения, – Ну так-с, чем я вам могу быть полезен?

– Интересуют подростки, пол и возраст не важен, главное, чтобы были грамотными – умели бы читать, писать, считать, все остальное – дело наживное, научим, не захотят учиться – заставим!

Я попытался скаламбурить, но мои слова чиновник воспринял за чистую монету, без всякой иронии. Впрочем, на какую реакцию можно рассчитывать в крепостническом государстве, где слуг, бывает, забивают до смерти?

– Хорошо, подождите немного, я распоряжусь, и подходящих под ваши критерии воспитанников приведут прямо сюда. Не желаете ли пока отведать чаю, или, может, что покрепче?

– Если можно, то крепкого чая, пожалуйста, без сахара.

– Сию минуту. Лизавета! – приоткрыв дверь, директор громко позвал свою служащую, – крепкого чая без сахара нашему гостю! И поживее!

В ответ прозвучало «Бегу!» и из коридора послышались быстрые, удаляющиеся шаги легких женских ножек.

Мне стало интересно за кого они тут меня принимают?! Такая расторопность, такой сервис! Ну, а я даже вида не подавал, что удивлен, воспринимая все как само собой разумеющееся.

Директор, отослав назад воспитателей участвовавших в отборе, завел в свой кабинет разнополую группу подростков из шестнадцати человек – все, как с картинки малолетних узников концлагерей – кожа, да кости с синюшными кругами под глазами.

– Вот, Иван Михайлович, полюбуйтесь, – директор подошел ко мне и развернулся в сторону своих воспитанников, – отборный товар … э – э–э … отборных деток к вам привел, самых успевающих – все, как один грамотные – и читать, и писать, и считать – все могут, все умеют!

– Спасибо. Сейчас мы их проверим на смекалку, – и уже обращаясь к сиротам, я сказал, – буду загадывать вам загадки. Всего будет четыре загадки, и те, кто их отгадает, будет находиться у меня на полном пенсионе – и кормить вас буду, и деньги платить, и работа будет у вас интересная, литографом – это такие люди, которые газеты, да книги печатают. Уважаемая, редкая и высокооплачиваемая профессия. Поэтому, не упустите своего счастья, постарайтесь отгадать мои загадки.

Толпа зашевелилась, взбодрилась, послышались перешептывания.

– Итак, слушайте первую загадку. Чем больше из нее берешь, тем больше она становится. Что это?

Все застыли, кто с недоумением, кто с напряженной работой мысли на лице, вскоре посыпались ответы:

– Снег зимой, сколько не убираем, все равно выпадает новый!

– Вода в реке!

– Извне ничего туда не поступает – ни снег с неба не падает, ни вода с истоков не приносится течением. Ответ на загадку вы все видели и знаете, что это такое, думайте …

Директор, видать, тоже раздумывал, но помалкивал.

– Знаю! – чуть не подпрыгнул паренек лет четырнадцати.

– Говори.

– Яма!

– Молодец, ты прав! Как тебя звать?

– Ипат я.

– Правильно Ипат ты отгадал. Надеюсь, что и остальные поняли, что, сколько из ямы землю не черпай, она будет становиться все больше. Тебя же, Ипат, я забираю к себе. Работа литографом физически не особо тяжелая, но требует определенных знаний и концентрации внимания. Будешь жить, кормиться у меня и получать хорошую зарплату, если захочешь, то останешься работать и после своего совершеннолетия.

Парень, довольно выпятив грудь, остальная ребятня бросала на него завистливые взгляды.

– Еще одна загадка. Что не вместится даже в самый большой котелок?

– Бык!

– Медведь!

– Все моря земли, – неожиданно услышал от директора.

– Гипотетически, котелок можно создать больше Земли и даже Солнца, не говоря уж о быках и прочих зверях. Верного ответа пока так и не прозвучало …

Минут через пять напряженных размышлений правильный ответ озвучила девчонка лет шестнадцати.