Чтение онлайн

Наше общение прервали большие напольные часы, пробившие три часа пополудни, князь резко засобирался.

– Как время быстро пролетело! К сожалению, любезный Иван Михайлович, в Синод мне пора собираться, архиереи верно уж заждались. Я вижу человек вы любознательный, поэтому могу вам отрекомендовать одну замечательную девицу Турчанинову. Завтра, если хотите, можем вместе к ней съездить, я вас ей представлю.

Началось, подумал я. Но вслух, демонстрируя свою неосведомлённость, спросил:

– Не слышал о такой, кто это?

– Это удивительная женщина, несомненно, осенённая Господом Богом! Одним лишь взглядом и своим животным магнетизмом исцеляет горбатых и глухонемых!

Знаем мы этих аферистов, исцеляющих таких же пройдох, как и они сами. Наверняка под одежду для создания горба подкладывают всякие тряпки и показывают иные фокусы недалёким людям. Чувствую, здесь бы тот же самый Коперфильд и иные иллюзионисты могли бы на славу развернуться, при наличии такой наивной, благодатной публики.

– Ваше сиятельство, к сожалению, вынужден отказаться от этой чести. Дела! Покой нам только снится!

Если бы меня пригласил на подобное «цирковое представление» более адекватный человек, то смеха ради, я, может быть, и согласился бы. Но к Голицыну я питал чувство глубочайшего омерзения, которое, судя по всему, мне удалось неплохо замаскировать. Естественно, мой отказ министру по «ндраву» не пришёлся. Плевать! С гомиками, мистиками и прочими ретроградами нам в любом случае не по пути. Пока я в своей издательской деятельности не касаюсь тем политики и теологии что-то серьёзное поставить мне в укор, и вынести на порицание было совершенно нечего.

Чтобы отчасти нивелировать возникшее между нами напряжение, на прощание подарил князю «всамделишную» разукрашенную индейскую маску – сувениров вроде масок, оберегов, головных уборов с перьями и тому подобных безделушек американские ремесленники меня снабдили в изрядных количествах, и я их использовал в качестве презентов при знакомстве с местными аристократами. Американистов, историков-искусствоведов среди них всё равно днём с огнём не сыщешь, да и подделки эти были весьма качественными, практически неотличимые от оригиналов.

Таким макаром с министром мы и расстались, надеюсь, вновь увидимся мы с ним не скоро. Очень уж его личность погрязла в пороках и сумасбродстве! И был бы он обычным дворянином ещё ладно, куда не шло, но будучи госслужащим такого высокопоставленного ранга, публичной фигурой, с его стороны засвечивать себя в таком неприглядном свете, по-моему, было абсолютно неприемлемо и аморально.

Но, как известно, рыба гниёт с головы, а значит, можно сделать вывод, что и у нашего царя-батюшки с головой тоже не совсем всё в порядке. Ну, да, в этом отношении, в умственных способностях Александра Первого я ни на секунду не сомневался, чего стоит только одно его участие в заговоре против родного отца! Государственный ум, целеустремлённость, сила воли и духа – эти качества, правду сказать, вообще всегда были слабыми местами правящей династии Романовых, точнее говоря её более поздней Гольштейн – Готторпской версии.

К тому же, Голицын имел не какое-то там опосредованное, а самое что ни на есть прямое, и, причём колоссальнейшее влияние на нашего горе-императора. Во многом именно Голицын увлёк с головой Александра в религиозный мистицизм и по сей день продолжал царя в этом направлении активно «окучивать» – они вместе молились, читали Писание и сочинения мистиков, общались с подозрительными субъектами «не от мира сего», устраивали Библейское общество и Священный Союз, мечтали о царствии Божием на земле, как на небе. И прошу заметить, что во все эти религиозные и около религиозные дела был вовлечен правитель такой огромной и сложной во всех отношениях страны! Отсюда берёт начало отстранённость и потеря интереса императора к дальнейшим реформам.

Вывод однозначный – полная профнепригодность! «Не по Сеньки шапка» была одета, что на императоре, что на его министре.

Сегодня же мне предстояла та самая ответственная миссия – по приглашению Нелединского-Мелецкого – секретаря императрицы-матери Марии Фёдоровны побывать в Павловском дворце в гостях у «его подопечной». Для этой встречи я даже сделал кое-какие заготовки, а именно подготовил к возможной работе свой самодельный фотоаппарат с несколькими фотокарточками Петербурга …

Прием мне был назначен на одиннадцать. Ехать к императрице мы заранее договорились вместе с Нелединским-Мелецким, в его карете. Полдевятого я уже был у сенатора, а в девять часов мы с ним выехали на комфортабельной рессорной карете. Не прошло и двух часов езды по Петербургскому шоссе, как показалось Царское Село.

В этом небольшом городке с населением четыре тысячи человек было весьма оживленно, в городе велись масштабные строительные работы. По словам Юрия Александровича, заведовал всем этим строительством архитектор В.П. Стасов. Он строил в городе несколько зданий в классическом стиле: Манеж, Конюшенный корпус и Большую оранжерею. Миновав Екатерининский дворец, мы проехали мимо комплекса зданий знаменитого Императорского Царскосельского лицея и Благородного пансиона при нем – привилегированного высшего учебного заведения Российской империи для детей дворян.

Незаметно за окном кареты пролетел Царскосельский пригород с деревенскими домами селений, и вот, под неумолкаемыми комментариями Юрия Александровича, мы въезжаем в Павловск. Переправившись по мосту через реку Славянку, карета повернула в сторону величественно возвышающегося на холме дворцового комплекса с проглядывающими оттуда куполами церквей, на которые мы синхронно с моим соседом и перекрестились.

У въезда в огромный и довольно ухоженный парк, нашу карету остановили для досмотра. Дворцовая охрана, поинтересовавшись у хорошо знакомого им сенатора кто, собственно говоря, я такой, и вполне удовлетворенная его ответами, пропустила нас дальше.

Широченная липовая аллея вывела к императорской резиденции, где нас уже встречали. Из дворца вышла Софья Юрьевна – родная дочь Нелединского-Мелецкого, жена статского советника Ф.В. Самарина, обретавшаяся здесь, в Павловском дворце в качестве фрейлины императрицы Марии Федоровны.

– Здравствуйте Иван Михайлович, добро пожаловать! – Софья Юрьевна присела, сделав книксен, а потом перевела взгляд на моего сопровождающего. – Здравствуй рара, – и защебетала с отцом по-французски. При помощи лакеев избавились от верхней одежды. Я крутил головой по сторонам, с любопытством осматривая так называемый «Египетский вестибюль».

Сенатор, оставил меня на попечение своей дочери, поспешил к императрице. Время ожидания приема мы скоротали разгуливая по дворцу. Все вокруг напоминало музей, а не жилые помещения. Комнаты дворца были буквально набиты вычурной мебелью. В коридорах повсюду стояли какие-то кушетки на львиных ногах в стиле прошедшего Галантного века. Наконец-то к неотлучно сопровождающей меня Софье Юрьевне подошла еще одна фрейлина и прошептала ей что-то на ухо, девушки заулыбались. Затем пришлая фрейлина громко объявила, обращаясь ко мне, что «ея императорское величество изволят видеть господина Головина».