Чтение онлайн

— Суд принимает протест.

— Вы точно знаете, как она была одета? — спросил Бергер.

— Да.

— Вы можете сказать что-нибудь о ее росте, возрасте и фигуре?

— Да.

— А тот мужчина? Он напоминает вам ростом кого-нибудь, на кого вы сейчас смотрите?

— Вношу протест. Вопрос наводящий, подсказывающий ответ.

— Суд поддерживает протест.

— Как вы можете описать того человека?

— Вношу протест. Свидетель уже описал его и ответил на этот вопрос.

— Суд поддерживает протест.

— Допрашивайте свидетеля, — рявкнул с раздражением Гамильтон Бергер.

— Вам казалось, что вы видели этого человека потом, правда? — спросил Мейсон.

— Мне и в самом деле так казалось, мистер Мейсон. Да. Это было точно так, как описал сержант Холкомб.

— Другими словами, мужчина, которого вы видели возле гаража в тот вечер, был такого же самого роста и строения, а так же был одет, как тот, которого вы видели в мотеле?

— Да.

— Но, вы никогда не видели лица этого мужчины?

— Нет.

— Когда вы видели его у гаража, он всегда стоял спиной к вам?

— Да.

— Иначе, вы знаете только то, что видели высокого мужчину в светлокоричневом плаще и серой шляпе?

— Да.

— И любой мужчина подобной фигуры и так же одетый, выглядел для вас так же, как тот, которого вы тогда видели?

— Ну, я… нет, не считаю так. Вероятно я мог бы его опознать.

— И вы его опознали, правда? — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Вы слышали, как сержант показал, что вы опознали мужчину, выбегающего из домика.

— Должно быть я тогда ошибся, — сознался Гоушен. Он был в растерянности и глотал слюну.

— Почему вы считаете, что ошиблись?

— Черт возьми, мистер Мейсон… Вы ведь доказали минуту назад, что это были не вы.

— Другими словами, — сказал Мейсон, — вам было сказано, что мужчина, которого вы видели возле гаража, это никто иной, как Перри Мейсон.

— Так думала полиция.

— Вам так сказали?

— Да.

— И когда вы увидели этого мужчину, выбегающего из домика, вы сказали сержанту Холкомбу: «Это он». Так было?

— Да.

— Вы видели его так же отчетливо, как того человека, на другой стороне аллейки, на которого вы смотрели?

— Ну, правда говоря, эти фары и вспышки со всех сторон, светящие прямо в глаза, делали все вокруг темным, я не мог смотреть.

— Но, вы видели того человека настолько хорошо, что смогли его опознать?

— Да.

— И вы его опознали?

— Да.

— А теперь вы думаете, что ошиблись?

— Должно быть я ошибся.

— Так как человек этот не был тем, которого, как сказала полиция, вы видели возле гаража, правда?

— Ну… что же… я не знаю, как это сказать, мистер Мейсон, но подозреваю, что я попал в ловушку и… прихватил себе пальцы, — жалобно добавил он.

Даже судья Осборн усмехнулся.

— А эта женщина, которую вы видели по другую сторону аллейки, была с мужчиной?

— Да.

— Вы видели ее в том же самом месте и в то же самое время, что и мужчину?

— Да.

— При тех же самых условиях?

— Да.

— Если вы не можете опознать мужчину, то каким образом вы можете опознать женщину?

— Я мог бы опознать женщину, если бы не совершил ошибки.

— Вы опознали какого-то мужчину?

— Да.

— И теперь вы думаете, что это не тот мужчина?

— Да. Это должно быть был кто-то другой.

— Вы видели эту женщину у гаража при таких же самых условиях?

— Да.

— Благодарю, — сказал Мейсон. — Это все.

— А сейчас, — сказал Судья Осборн, сурово глядя на Гамильтона Бергера. — Суд оглашает десятиминутный перерыв.

Когда судья Осборн покинул зал суда, Люсиль Бартон повернулась к Перри Мейсону, положила ему руку на локоть и сжала крепко, что даже кожа перчаток натянулась на косточках ее пальцев.

— Вы были великолепны, мистер Мейсон, — шепнула она.

— Это только первый раунд, Люсиль, — сказал Мейсон. — Мы подвергли сомнению показания свидетеля относительно моего опознания, но не забывайте, что вас он опознал и это будет принято, ели мы не найдем какого-нибудь способа доказать, что вас там не было.

— Это правда, — призналась она шепотом.

— Больше того, — говорил Мейсон. — Питкина застрелили из револьвера, который вы получили от Артура Колсона. Кстати говоря, Росс Холистер так же убит и вы получили страховой полис на его жизнь стоимостью двадцать тысяч долларов.

— Но, мистер Мейсон! Разве вы не понимаете? Я любили Росса. Его смерть это большой удар для меня. Мы должны были жениться. Он представлял собой все, что желает женщина: безопасность, чувство, дом.

— Разве можно исключить версию, что вы были бы влюблены в Артура Колсона, который научил бы вас, как можно добыть двадцать тысяч долларов от страхового общества, чтобы потом выйти замуж за него.

— Не валяйте дурака, мистер Мейсон! Вы были таким милым, а теперь вы говорите как окружной прокурор.

— Вы его еще не знаете, — заметил Мейсон. — Вы еще услышите, как он может говорить. Вы не сказали мне, почему вы не послушались моего совета и не сообщили в полицию после обнаружения тела в гараже, когда этот револьвер все еще был в вашей сумочке.

— Мистер Мейсон, я не могу, просто не могу. У меня нет права признаться во всем даже вам.

— Пусть так, — сказал Мейсон. — Я сколько угодно могу здесь вылезать из кожи, но вы обвиняетесь в убийстве и, если вы не расскажете убедительной истории судьям, то будете осуждены за убийство.

— Мистер Мейсон, вы не можете меня из этого вытащить?

— Если я не узнаю правду, то опасаюсь, что не смогу.

— Другие женщины убивают и ничего. Юристы…

— Я знаю, — перебил его Мейсон. — Но, вы находитесь в другом положении. Колсон начал всем этим руководить и убито два человека. Револьвер, из которого застрелен один из них, был у вас перед и после совершения одного из убийств. Вам не удастся так легко объяснить, что у вас не было револьвера, когда это произошло.

— Мистер Мейсон, это не Колсон руководил, как вы это называете, всем.