Чтение онлайн

Над ее репликой засмеялись, но я поймала выражение лица Воеводина, и оно мне не понравилось. Камиль на соседней табуретке вернул очки линзами на загривок и устало растер глаза.

Воеводин заговорил снова:

– Независимые лаборатории проверили все пробы. Двадцать три человека не вызывают беспокойства, но в двух образцах найден пока не определенный по химическому составу токсин патогенного свойства.

«Ну все… – подумала я, – ими будем я и Макс. А отравить нас решила Полина, которая заварила чай. Но зачем ей травить Власова? Ну и нас с Максом тоже… Я уж молчу про шесть прошлых жертв».

Воеводин продолжал доклад:

– Нам осталось выяснить, что за токсин обнаружен, как его нейтрализовать и откуда он взялся у гостей. Фамилии тех, чьи анализы дали положительный результат, разглашению не подлежат.

– Они заразные?

– Это опасно!

– Уходим отсюда! – побежали несколько человек к выходу.

– Токсин поражает головной мозг. Он не передается от человека к человеку и взялся из окружающей среды. Он может быть где угодно. В воздухе, на грязных руках, в речной воде, в купленном в тот день алкоголе, в заказанной еде. Более трехсот специалистов департамента и смежных служб работают над выявлением источника. Пристальнее всего исследуется круг общения капитана Власова. Каждый, кто считает, что может предоставить информацию, полезную для дела, звоните по телефонам на выданных вам визитках.

– Что вы будете делать с теми двумя? Запрете их на карантин?

– Как я сказал, токсин в их крови не летучий. Он не может передаваться никаким способом. Мы будем отслеживать его концентрацию, если произойдет скачок, узнаем, что был контакт с источником, и сможем его нейтрализовать.

– Вы должны объявить об этом! Нужно всех предупредить!

– Что объявить? Что нельзя есть, пить, умываться водой из-под крана, загорать, дышать уличным воздухом?

– Загорать? Это тут при чем?

– Солнечное облучение тоже может дать подобный эффект. Всем, кто сдал тест ради контроля, нужно будет его повторить через неделю.

Воеводин что-то отвечал, вопросы все сыпались, а я вспоминала, как увидела в отражении речной глади Иру с Мирой. Что ж, если токсин в моей голове такой же, как у Власова (и остальных шести жертв, о которых присутствующим неизвестно), сестрам осталось недолго ждать.

Совещание длилось несколько часов.

Когда люди потянулись к выходу: кто в туалет, кто за водой, кто за успокоительным, я вышла тоже. Максим в бюро не приехал. Небось его сверхдорогие адвокаты уже сообщили, что в списке и его имя. Так чего тратить время и слушать это все?

Я отправилась в секционную, зная, что там меня никто не найдет.

Не найдет хотя бы двадцать минут, спустя которые на пороге появится Камиль.

– Надеюсь, ты охлаждаешь на этом столе геморрой, – как обычно, не был он ни тактичным, ни деликатным. – Или это воспаление грушевидной мышцы?

– Я буду здесь, – ответила я. – Все равно буду. Когда решишься брать у меня срез мозга, убедись, что я точно того. Вдруг сплю. Как делаю у себя на балконе, – добавила я самое важное, что полагалось услышать Камилю.

Он стоял совсем близко, и я заметила, как рука его дернулась шесть раз. Ему пришлось за нее схватиться.

– Это ты накрыл меня одеялом? – повернулась я к нему. – Ты влез в мой телефон с помощью универсального ключа и прочитал переписку? Но зачем ты отправил снимок Антону Коровину?

Камиль подвинул скрипучую табуретку с круглой «сидушкой» и заговорил, соединив руки в замок:

– Я был на твоем балконе. Я накрыл тебя одеялом. Но я не читал переписку и не вскрывал телефон. А универсальный ключ обхода пароля есть у каждого в бюро, кому полагается по чину. Его разработал инженер. Из Калининграда. Кирилл Журавлев, – отодвинул Камиль хирургический четырехглазый фонарь.

Он сделал это, чтобы я не стукнулась головой, вскакивая со стола… но я даже не шелохнулась.

– Костя Серый работает на вас?

– Воеводин общается с ним. Ты сама отдала камеры-призраки. Мне как называть этого инженера? Кирилл или Константин?

– Костя был журавлем, а Кирилла я не знаю. У него больше нет моих крыльев, сколько ни воруй чужие фамилии.

– Воеводин предложил ему контракт. Одной из первых разработок был этот ключ. Числовой код символов и цифр, который откроет любой смартфон или ноутбук. Он сделал несколько кодов.

– Спорим, в них есть двойки?

– Три. Три двойки. И еще буква «К». Во всех.

– Тоже три? – И вот тут я была готова рубануться лбом о любую лампочку, чтобы оправдать посыпавшиеся из глаз искры.

– Снимок минивэна, который ты прислала, – опередил меня Камиль. – С номером «ККК 222», я пробил его.

– И?!

– Оформлен на небольшую научно-исследовательскую компанию.

– Которая занимается восточной медициной?

– При чем тут медицина? Контора занимается производством умных домов. Начинкой для квартиры, что управляется из приложения планшетки.

Камиль поморщился, напрягая память:

– Название у них еще в реестре, какое-то… детское, анекдотическое.

– «Кастрюльная»… – предположила я.

– Ну да, оно. Как пельменная. А как ты узнала?

– Я его придумала. Год назад. В умном доме Кости Серого.

Мне ничего не оставалось, кроме как выложить все единственному человеку, которому я могла доверять на том самом уровне, на котором никогда не окажутся Камиль, Макс или Воеводин. Поэтому через два часа я была в аэропорту с билетом до Нижнего Новгорода, но что-то пошло не так…

– Геката! Что я за мать!

Вернувшись в квартиру, я посадила хоряшу в переноску, выкинула пропавший билет на самолет и купила на поезд, чтобы не мучить животное перепадами высот.

Еще через два часа я была на перроне. Голову пришлось мыть в туалетной кабинке, промокнув одной из трех футболок и подсушив немного под сушилкой для рук.

Гекату пять раз назвали котиком, а мне удалось подремать на скрещенных перед собой руках в вагоне-ресторане. Нужно было что-то съесть. Купив сэндвич и бутылку воды себе и хорьку, я смотрела сквозь стекла на свое прошлое.

Счастливое или нет – прошлое всегда слишком сложное, чтобы сказать однозначно, хорошим оно было или плохим. Все равно что решить, какое гречишное ядро вкусное, а какое нет. Все они насыпаны в одну коробку. Все они перемешаны. И никто не выбирает по штучке – это сварю, а это отложу в сторонку.

Даже те, в мозгу которых обнаружен смертельный токсин, так не делают.

– Привет, бабуль.

– Кирюша… Зайчик мой! Проходи скорее, как я рада! Выросла ты, что ли? Ну хоть не похудела!