Чтение онлайн

Глаза под второй балаклавой недовольно закатились, и голова исчезла из проема.

– Надеюсь, моя бабушка не видела нас, – прошептала я.

– Прикинь, если бы мы с тобой танцевали в горизонтальной позиции, когда они начали штурм? – отшутился Максим.

– Макс! Мы, конечно, кролики… но не радиоактивные же.

Дверь на замке выломали тараном со второго удара. На меня чуть было не накинули фольгированное одеяло, но я увернулась.

– Семен Михайлович, – начала я с главного, – проверьте этот стакан. Он… странный.

Рядом с ним привычным тоном буркнул Смирнов:

– Странно, когда заложники танцуют. Вы нормальные?

Выдернув из кобуры армейский нож, Камиль срезал стяжки с моей правой руки, даже не предупредив.

Левую я успела отдернуть.

Они были моими! Сама решу, что с ними делать!

– Мы? Нет, – прошел мимо Смирнова Максим, толкнув его в плечо. – Не можете обеспечить защиту. Кира делает за половину штата всю работу!

– И вся оставшаяся половина разыскивала вас, Максим Сергеевич, – ответил Воеводин. – Но вы правы. У Киры Игоревны непозволительно много свободы действия для… – задумался он, – сразу и не сосчитать, по какому количеству дел и в каком она статусе. Я назначу человека для постоянного наблюдения ради безопасности.

– Ну спасибо… – промямлила я в адрес Воеводина и Максима. – Телефон можно? Я должна позвонить бабушке.

– Держи, – протянул Воеводин свой, – могу разблокировать универсальным ключом.

– Его что, развешивали в метро с отрывными бумажками? Чего мне никто не оторвал? Позвони отцу, – сказала я, глядя на Максима, – позвони.

На улице свежий ветер наполнил мои легкие еловым влажным ароматом.

– Где мы? – спросила я сотрудника «Скорой», второй раз отодвигая протянутое мне одеяло и отклоняясь от попытки провести осмотр. – Далеко до Коурково?

Над верхушками сосен прожужжал вертолет, потом еще один, и еще один, и еще.

– Вы нас искали с вертолетами? Сразу с пятью! Ничего себе…

– На «Скорой» час от Коурково добирались. Повезло, что дорогу в этом году не размыло. А вертолеты – частные. Богача какого-то. Выкупил коммерческие борта в Сормово. Иль еще где. Держите, – сунул медбрат мне в руки упаковку пластыря и пластиковую бутылку с перекисью. – Обработайте, пока заражение не началось.

Частные борта вертолетов? Хм, а много ли я знаю богачей, способных на такое?

– У меня прививка от столбняка, – обрадовала я медбрата, – ничего не начнется.

– Начнется, если не срезать, – смотрел он на оставшиеся кольца стяжек вокруг щиколоток и одного запястья.

– Их срежут криминалисты, – бросила я и удалилась за деревянную избу, нужную кому-то ради подвальной комнаты.

Верхний этаж выглядел еще менее жилым, чем наш подвал. Вдоль окна без стекол стоял дачный пластиковый стол, в пятнах, разводах и плесени. На полу пустые пивные бутылки и такие же коричневые стаканчики из кафе, в которых в подвал доставили банановое латте с апельсиновым сиропом.

К счастью, разговор с бабушкой прошел без истерики. К еще большему счастью, она ничего не сказала о случившемся родителям. Помочь бы они не смогли, а мамины приступы бы только усилились. Я поэтому и звонила им редко, и почти ничего не рассказывала. Не потому, что врала, а потому, что оберегала своим молчанием их расшатанную психику.

Пока сидела на еловых сухих иголках, прислонившись спиной к халупе, и заканчивала разговор, из-за угла показался Камиль. Увидев меня, он резко развернулся, желая поскорее смыться.

– Камиль! – позвала его я.

– Не хочу мешать.

– Я уже поговорила. Моя бабушка… это – я. Только сорок лет спустя.

Черная балаклава Камиля была поднята на макушку, из-за чего его волосы топорщились, как у ежа.

– Как вы нашли нас?

– Дунаев ехал в лабораторию Воронцова и обнаружил брошенный на обочине джип. Сообщил его отцу. К твоему дому направили наряд, но тебя уже не было. Белый микроавтобус объявили в розыск, скорее всего, ты на поезде и Максим в багажнике прибыли в Нижний Новгород одновременно. Один из вертолетов Воронцова засек белый минивэн, сворачивающий в лес. Доложили нам в бюро.

– Банановый латте с апельсиновым сиропом, Камиль. Такой кофе пью только я, и они принесли его в подвал. Кто-то знает меня… очень хорошо. Выкуп просили?

– Требований не выдвигалось.

Я ковыряла стяжки вокруг лодыжек, но Камиль не пробовал больше срезать их, не спросив.

– Оставишь как сувенир?

Еловыми иголками я ковыряла пластиковый браслет, въевшийся красной бороздой в кожу руки.

– У меня токсин в башке. Мне можно все.

– Ты пила тот кофе?

– Да. И Макс тоже.

– У вас снова возьмут кровь на проверку.

– Этот кофе, – ударялась я головой о деревянные брусья халупы, – это важно, Камиль. Это подсказка! Дашь ножик?

Он протянул мне охотничий из чехла на ремне. Подковырнув стяжки, я срезала их все по очереди.

– Ну вот, сразу болячки задергало. Лучше б не трогала.

Камиль убрал обрезки в пакет для улик, не снимая перчаток с рук.

Вернувшись к «Скорым», полицейским машинам и сотрудникам, проводившим штурм, я заметила Максима возле трех черных джипов. Рядом с ним стоял Сергей Воронцов. Попятившись, я врезалась в грудь Камиля.

– Двух убийц своей дочери ему лучше не видеть.

– Ты спасла этого, его жену, сына, всех остальных. Неудачная генетика, Журавлева, – это твои спортивные ножи, но цель, куда метнуть лезвие, выбирает не геном.

– Понятно. Выбираю я, – сделал я поспешный легкий вывод.

Но ничего легко быть не могло, когда речь шла о Камиле и когда между нами случались вот такие диалоги.

– Выбираешь не ты, а травма внутри тебя. Которую пытаешься излечить.

Содрав перчатки, Камиль применил свою волшебную акупунктуру, и мои болячки на запястьях перестали беспокоить и ныть.

– На катере, Кира, – оставил он пальцы недалеко от раны так, чтобы считывать пульс, – десятки телефонов снимали, как ты пробивала ножами бензобак «Инфинити». Там был парень. Голый, бухой, – надавил он на точку пульса сильнее, – скажи, ты хотела метнуть нож в него?

– Что?..

– Антон Коровин выложил целую библиотеку видеозаписей. Гул ветра, скорость, гвалт. Тебя никто не слышал. Твои слова уносило, но я прочитал реплики по губам.

И он процитировал:

– «Нет, я не хочу попасть в него. Только в бак. Нет. Мы никого не убьем». Два последних предложения произносятся с паузой. Как будто ты кому-то отвечаешь. Кому-то, кто говорит о нанесении травм тому парню.