Чтение онлайн

— Ваш кузен первый пригласил меня.

Выражение лица лорда Ланкастера тут же изменилось. Улыбка исчезла полностью, словно ее никогда и не было. Глаза, которые ещё мгновение назад изучали меня с неким хищным интересом, вдруг сузились. Взгляд стал жёстким, колючим, лишённым прежней фальшивой любезности. Казалось, на какой-то миг сквозь его отполированную маску аристократа проглянул совершенно другой человек — более тёмный, более опасный. Это было похоже на вспышку холодного гнева, мгновенного и скрытого, который он тут же попытался подавить. Уголки губ едва заметно опустились, придавая лицу злое, расчетливое выражение.

В воздухе повисло густое напряжённое молчание. Внутри у меня все сжалось. Я будто почувствовала холод, идущий от мужчины. Его реакция оказалась гораздо сильнее и сложнее, чем я ожидала. Это не было простое разочарование от отказа. Это было что-то личное. Связанное с маркизом.

Затем так же внезапно, как и появилось, это выражение начало отступать.

— С Кессфордом, значит, — голос Ланкастера зазвучал чуть тише. Он потерял свою бархатистость, и в нём появилась какая-то насмешка. Циничная и колкая. — Что ж. Неожиданно. Вы ведь понимаете, что это предполагает?

— И что же это предполагает? — сухо поинтересовалась я.

— Принимая приглашение Эммануила, вы, по сути, принимаете его ухаживания, — ответил Ланкастер с нотками ядовитой иронии. — В нашем кругу это совершенно определённый знак. Признак интереса.

Эдвард сделал паузу, словно давая мне понять, что он имеет в виду. А потом продолжил:

— Вот только... — он чуть склонил голову, а в глазах блеснул откровенный сарказм. — Вы уверены, что его ухаживания серьезны? По отношению к вам?

Последние слова кузен маркиза выделил с такой интонацией, что стало ясно: он не просто задает вопрос, а вкладывает в него максимум сомнения.

Эти слова ударили, словно пощечина. Я почувствовала, как щеки начинают гореть от унижения и злости.

— А почему его сиятельство не может относиться ко мне серьёзно? — мой голос дрогнул, хотя я изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

Ланкастер усмехнулся, и в этой усмешке было столько снисходительного превосходства, что мне захотелось немедленно уйти.

— Право, леди Адель, — протянул он, растягивая слова. — Вы же разумная девушка. Посудите сами: мастерская, самостоятельное проживание... Это, конечно, весьма прогрессивно. Но, согласитесь, едва ли такой образ жизни соответствует тому, что общество ожидает от будущей маркизы. Неужели вы всерьёз полагаете, что человек положения Кессфорда, с его репутацией и статусом в обществе, сделает своей женой девушку со, скажем так, не безупречной репутацией?

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Каждое его слово било точно в цель, вскрывая мои собственные потаенные страхи и сомнения.

Глубоко вдохнув, я собрала волю в кулак и позволила лёгкой насмешливой улыбке тронуть губы.

— А с чего вы взяли, лорд Ланкастер, что я вообще собираюсь замуж за маркиза? — мой голос прозвучал удивительно спокойно. — Или в вашем кругу любой визит в театр автоматически ведет к венцу?

Я продолжала улыбаться, наблюдая, как меняется выражение его лица. После чего добавила с нарочитой невинностью:

— Кстати, раз уж мы заговорили об ухаживаниях... Вы ведь тоже оказываете мне знаки внимания, не так ли? И даже, помнится, намекали на какие-то серьёзные намерения. Неужели моя, как вы выразились, "небезупречная репутация" вас совершенно не заботит?

Ланкастер мгновенно преобразился. Жёсткость из его взгляда испарилась, уступив место почти ласковому выражению. Он шагнул ближе, и его голос стал мягким, обволакивающим: — Моя дорогая Адель… У меня нет титула маркиза и такого положения, как у брата. Поэтому общество будет куда более снисходительным к моему выбору. Оно просто закроет глаза на некоторые несущественные детали.

Меня будто ледяной водой окатили. В голове вспыхнуло осознание: настоящая мать Адель — Вивьен Делор. Если это станет известно... Если кто-то узнает правду о моём происхождении... Я даже думать не хотела о последствиях. Одно дело: быть сбежавшей наследницей виконта. И совсем другое — дочерью актрисы. И именно в этот момент, глядя в самодовольное лицо Ланкастера, я вдруг с пронзительной ясностью осознала то, что, возможно, давно уже знала где-то в глубине души: маркиз мне небезразличен. Эммануил с его искренней улыбкой, с его уважительным отношением, с тем, как он смотрит на меня... Горло сдавило от внезапного понимания: я не могу, не имею права обманывать его. Маркиз заслуживает знать правду, какой бы горькой она ни была. И пусть после этого все закончится, но лучше честный конец, чем ложь.

— Прошу прощения, лорд Ланкастер, — холодно сказала я. — Но мне нужно идти. Всего доброго.

Эдвард низко поклонился, но в его глазах плясали искорки превосходства.

— До встречи, леди Флетчер.

После разговора с Ланкастером я почти бежала домой. В голове крутились его неприятные слова, а предательские мысли о моём происхождении не давали покоя. Весь вечер меня терзала тревога и рассеянность. Готовясь к приезду маркиза, мне с трудом удалось уложить волосы, потому что дрожали руки. В зеркале отражалась бледная девушка со встревоженными глазами, в которых плескался страх.

Ровно в семь раздался звук подъезжающего экипажа, а потом стук в дверь. На пороге стоял Эммануил, и у меня перехватило дыхание. Он выглядел великолепно в тёмном вечернем костюме. Когда маркиз увидел меня, его глаза засветились теплом.

— Вы очаровательны, леди Флетчер, — произнес он, и в его обволакивающем голосе было столько искренности, что у меня сжалось сердце.

— Благодарю вас, — ответила я, переступая порог. Конечно, маркиз уже видел это платье и прекрасно понимал, что другого у меня нет. Но в его взгляде не было даже намёка на разочарование.

Кессфорд помог мне сесть в карету. Его прикосновение к руке было лёгким, но от него по коже пробежали мурашки. Всю дорогу я ловила себя на том, что любуюсь красавцем аристократом: как он жестикулирует, как улыбается, как иногда наклоняется ближе, произнося комплимент. В какой-то момент наши пальцы случайно соприкоснулись, и по телу прокатилась волна тепла. Но даже в эти сладостные минуты меня не покидала горькая мысль: я обманываю его. Эммануил видит во мне леди Флетчер, а я просто дочь актрисы. Каждый его учтивый жест, каждый тёплый взгляд заставлял невольно испытывать вину за своё происхождение.

И всё же я не могла не замечать, как замирает сердце, когда он улыбается, как теплеет на душе от его слов, как хочется, чтобы эта поездка длилась бесконечно…

В Логред мы прибыли, когда солнце уже клонилось к закату. Театр располагался в старом двухэтажном здании из красного кирпича. Его фасад украшали потускневшие от времени лепные узоры и два потерявших блеск бронзовых фонаря у входа. Маркиз помог мне выйти из кареты, и я невольно сжала его руку чуть крепче обычного.

Внутри театр оказался намного уютнее, чем снаружи. Потёртый бархат кресел, позолоченные канделябры на стенах, старинные гобелены — всё дышало той особой атмосферой, которая бывает только в провинциальных театрах. Пахло пылью, воском свечей и цветочными духами нарядных зрительниц.