Чтение онлайн

Вид этих шрамов потряс меня до глубины души. Я чувствовала, что сейчас любое слово будет лишним и, поднявшись, тихо покинула комнату.

Мне нужно поговорить с графом. Как можно скорее. Но как сказать ему? Как рассказать всё это? Моя задача — достучаться до его сердца. Пробудить в Шетленде сострадание к своей сестре, которую он никогда не знал. Но чья жизнь была разрушена с самого рождения. Убедить его, что она нуждается в помощи, а не в наказании. Попросить графа дать шанс воспрянуть страдающей душе. Спрятать несчастную, помочь ей... Что угодно, только не отдавать в руки правосудия, которое не увидит за "преступлением" всей этой человеческой трагедии.

Я закрыла за собой дверь комнаты, где осталась Мария, и на мгновение прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Картина израненной спины девушки, её пустой, выжженные горем глаза всё ещё стояли перед моим мысленным взором.

Спустившись вниз, я вошла в кабинет маркиза, и он тут же поднялся мне навстречу.

— По твоему лицу я вижу, что вам с моей гостьей всё же удалось поговорить.

Я кивнула и рассказала всё: о страшных шрамах Марии, о её детстве, полном жестокости и унижений, о насильственном замужестве, о старике муже. О той беспросветной тьме, в которой девушка жила годами. Кессфорд слушал молча, не перебивая, и лицо его становилось всё мрачнее.

— Граф должен знать, что Мария не просто злодейка, — закончила я. — Её душа изранена. Мне кажется, она больна… Такие ужасные вещи не проходят просто так.

Маркиз потёр переносицу, словно пытаясь осмыслить услышанное.

— Да… Это чудовищно. Адель, я сам поговорю с графом. Некоторые вопросы лучше обсуждать мужчине с мужчиной. Я постараюсь донести до Шетленда всю глубину этой трагедии. Ведь мужской разговор — он порой бывает прямее и, как ни странно, эффективнее в таких щекотливых делах.

В очередной раз я испытала благодарность. И не только за то, что Эммануил взял на себя неприятный разговор, но и за то, как деликатно он это сделал, оберегая меня от возможной резкой реакции Шетленда. Что ж, мне оставалось только ждать результата.

После беседы с маркизом я отправилась искать мальчиков. Время уже приближалось к вечеру, и мне нужно было возвращаться домой.

Увидев меня, дети оставили свои игры и бросились в объятья.

— Мама! — Джай обхватил мою шею руками. — Наконец ты пришла!

Близнецы толкались рядом, пытаясь подобраться ближе.

— Когда ты заберёшь нас домой?

— Скоро. Но разве вам плохо здесь? — я посмотрела на Эмму, которая стояла в стороне.

— Хорошо, но здесь нет тебя! — Джай тоже посмотрел на девочку и махнул ей рукой. — Мы с Эммой наловили полную банку гусениц. Хочешь, покажу?

— Очень хочу, — я крепко сжимала руку мальчика, чувствуя нежное детское тепло. — Мне очень нравятся гусеницы!

Через несколько часов карета Кессфорда отвезла меня домой. Я чувствовала себя уставшей, но этот день принёс много хорошего. Поэтому сетовать мне было не на что. Уже засыпая, я подумала, что нужно навестить Иви… Рассказать ей новости…

Вивьен уже засыпала, когда в ночной тишине раздался тихий скрежет в замке. Женщина замерла, сердце пропустило удар, а потом заколотилось испуганной птицей в груди. Она резко села на кровати, инстинктивно прижимая к себе тонкое одеяло. Может, показалось?

Но нет. Послышался тихий щелчок, и дверь начала медленно приоткрываться, впуская в комнату узкую полоску тусклого света из коридора. И в этом проёме возник силуэт. Потом второй. Один из мужчин сделал шаг вперёд, и луна на мгновение осветила его лицо: грубое, с застарелым шрамом через щеку и холодными пустыми глазами.

— Я буду кричать! — хриплым голосом произнесла Вивьен, отползая к краю кровати. Страх накатывал на неё ледяными волнами. Актриса набрала полные лёгкие воздуха. — Помогите! Помоги…

Но мужчина со шрамом в один прыжок оказался рядом с ней. Он грубо схватил женщину за руку, рывком стаскивая с кровати. На тумбочке вспыхнул огонёк свечи.

— Заткнись, Вивьен. Пора платить по счетам, — процедил бандит, и в его голосе послышалась неприкрытая издёвка. — Проценты, знаешь ли, набежали немалые.

Женщина попыталась вырваться, но хватка мужчины была слишком сильной. От боли на глазах выступили слёзы.

— У меня нет денег… — всхлипнула она. — Пожалуйста… Морган… Дайте мне ещё время…

Бандит со шрамом медленно приблизил к Вивьен своё лицо, пристально вглядываясь в глаза актрисы. Это был взгляд хищника, который загнал свою жертву. О Моргане ходили легенды в тех кругах, где она когда-то неосторожно вращалась. Легенды о его беспощадности, о том, как он ломал людей не только физически, но и морально, с садистским удовольствием наблюдая за их агонией. Слухи о жестокости Моргана опережали его самого, и сейчас Вивьен смотрела в лицо этому кошмару. Она знала, что мольбы, слёзы, обещания — всё это будет для него лишь пустым звуком, может быть, даже развлечением.

Губы бандита скривились в подобии улыбки, обнажая неровные пожелтевшие зубы.

— Время, говоришь? Забавно. Ты уже столько нашего времени потратила, Вивьен. Годы. Но мы не благотворительная организация, дорогуша. Прошло сколько? А ты всё бегаешь. Вот только Фрэнс не забывает своих должников. Никогда. Двадцать тысяч, Вивьен . Двадцать тысяч с процентами. Это не мелочь, от которой можно отмахнуться. Помнишь, зачем брала? Хотела вложиться, стать хозяйкой театра. Думала, твои "таланты" принесут золотые горы? Фрэнс устал ждать.

Вивьен сжалась, вспоминая свои мечты о собственном театре, которые с треском провалились, оставив её с огромной дырой в кармане и связями с самыми опасными людьми столицы.

А потом Морган ударил её. Вивьен отлетела в сторону, ударившись о твёрдый угол комода. Комната перед глазами поплыла, зазвенело в ушах, и она рухнула на пол, задыхаясь от боли и страха. Женщина попыталась прикрыться руками, свернуться калачиком, но второй бандит схватил её за запястье, не давая пошевелиться. Морган навис над Вивьен всем своим крупным телом. В его руке тускло сверкнуло лезвие ножа. Мужчина медленно наклонился, присел на корточки, чтобы быть ближе. А затем приставил нож к её запястью. В то самое место, где под тонкой кожей просвечивали вены, и слегка нажал.

— Ну что, актриса? Последние гастроли? — прошипел Морган. — Или у тебя есть что-то интереснее, чем шкатулка с побрякушками и пара тряпок?

В этот момент Вивьен почувствовала не просто страх. Она окунулась в абсолютное, всепоглощающее отчаяние. Он мог сделать больно. Очень больно…

Вивьен тонко завыла, крепко зажмурив глаза. И тут в её помутившемся от ужаса сознании вспыхнула мысль. Мысль дикая, чудовищная, но единственная, которая давала хоть какой-то шанс.

— Подождите! — выдохнула она, открыв полные слёз глаза. — У меня нет денег! Правда! Но я знаю, где их взять!