Чтение онлайн

–  Вот тебе ещё четыре комплекта!… - я протянул прицелы контрактнику.
– Закрепишь их на автоматах… Хотя… Пошли… Выбирать.

Мы осмотрели оружие группы и убедились в том, что эти ночные насадки можно установить лишь на автоматах АКС-74… Да и то… Кроме тех стволов, где уже имелся с левого бока "наплыв" для крепления электронных ночных прицелов… Здесь городить огород было излишним… А вот на автоматах АКМС калибра 7,62 миллиметра прицельные планки были другого типа, предназначенные для бесшумной стрельбы… Поэтому моё новшество для них тоже не годилось.

–  Закрепи вот на этих АКСах… - с легкой досадой приказал я Бычкову.
– Жалко, что на автоматы с ПБСами их нельзя установить… А то на них ни ночные прицелы не закрепишь, ни эти насадки… Ведь ночью очень бы пригодились эти фосфорные штучки-дрючки.

–  А разве на АКМСах не бывают крепления для ночных прицелов?
– спросил контрактник.
– Должны же быть… По идее.

Он ещё не знал, что в нашей спецразведке столько всякой всячины.

–  Я эти приспособления видел даже на АКМе с деревянным прикладом!
– рассмеялся я.
– В Афгане… И АКМСы в нашей роте были… Со складывающимися прикладами и креплениями для ночных прицелов… Мы на них для прикола иногда всего навешивали: магазин-улитку, подствольный гранатомет, ПеБеэС и ночной прицел НСПУ… Такая бандура получалась! Страшно сказать.

–  А стреляли из неё?
– поинтересовался командир отделения, берясь за первый ствол, предназначенный для закрепления на нём фосфорисцирующей насадки.

–  Нет!
– ответил я.
– Очень тяжелая была… Никто не хотел на стрельбище её тащить… Пофотографироваться - это ещё можно… А вот нести… Пешком же ходили… Три километра туда и обратно.

Сержант Бычков уже всерьёз занялся оружием и светоизлучающими насадками… Я постоял немного рядом, наблюдая за его кропотливой работой… Затем, когда один ствол оказался готов к стрельбе в ночных условиях, мы подозвали к себе обладателей этих автоматов. Вкратце я объяснил бойцам принцип работы данных насадок: как подзаряжать фосфор, как приводить эти прицелы в боевое положение, как следует прицеливаться, как убирать их в походное положение, как оберегать их от масла и других агрессивных жидкостей.

–  Ну и ножичком нельзя ковыряться!
– завершил я теоретическую часть.
– Фосфор раскрошится - обратно уже не вставите! А на ближайших стрельбах потренируетесь… Ничего страшно непонятного тут нет! Всё очень просто.

Солдаты остались вместе с Бычковым. А я вышел из палатки… И направился было обратно в вагончик.

А командир первой роты всё ходил кругами и никак не мог налюбоваться своей каптеркой. Младший сержант Русин с напарником-бандюком уже заканчивали крыть шифером крышу и их капитальное строение приобретало более-менее законченный вид… Внутри каптерки в квадратной яме копошился наказанный Иванычем уже присмиревший строптивец-вольнодумец, старательно сооружая для нужд роты подвальное помещение.

–  Надо дверь сюда найти. Доски и уголки на стеллажи.
– размышлял вслух ротный, по-хозяйски оглядывая свое достижение.
– И на погреб доски нужны… И перекрытие.

–  Трубу надо бы найти.
– напомнил ему я.
– Козла электрического соорудить.

Я привез с собой две новенькие нихромовые спирали, которые были способны обогревать наш вагончик за счет поглощаемой электрической энергии и выделяемой тепловой… Осталось только раздобыть где-нибудь огнеупорную основу.

Командир роты обещал подумать… Это конечно не "каптёрочка дорогая", а всего-навсего козёл… Но зато электрифицированный… И вовсю пышущий жаром.

По дороге в штаб меня кто-то окликнул… Я обернулся.

–  Товарищ старший лейтенант!
– вновь послышался голос.
– Разрешите обратиться?

В десятке метров от меня стояло четверо губарей, одетых не в обычные камуфлированные бушлаты, а в солдатские шинели. Комбат установил такую форму для арестованных по той простой причине, что за одни сутки пребывания в земляной тюрьме, не говоря уж о самых грязных работах, обычная форма пачкалась хуже некуда. А старых шинелей было не жаль.

И вот сейчас ко мне шел солдат в такой вот замызганной длиннополой одежде, что она по своему цвету ничем не отличалась от грязи под ногами. Я никогда не встречался с этим незнакомцем и удивленно смотрел на его приближение. Лицо человека было тоже покрыто землистым слоем… А глаза тусклые-тусклые… Но что-то знакомое в них уже проглядывалось.

–  Кто это?
– спросил я громко.

Солдат уже подошел ко мне и остановился в метре, прижав руки по швам. От моего вопроса он как-то странно съежился и внутренне сник… Голос прозвучал еле слышно.

–  Рядовой Королев.

Честно говоря, я был поражен той переменой, которая произошла с моим подчиненным. Его просто невозможно оказалось узнать! От прежнего солдата осталась только его фамилия.

–  Что с тобой, Королев?
– спросил я дрогнувшим от жалости тоном.

–  Товарищ старший лейтенант!
– обратился он и сглотнул кадыком.
– Заберите меня с гауптвахты… Пожалуйста.

–  А сколько ты отсидел?

Я интересовался этим уже не для того, чтобы подсчитать сколько же ему осталось до конца срока… А скорей для определения количества дней, которые он промучился в этой яме.

–  Четверо суток.
– ответил безжизненным голосом дембель.

–  Хорошо!
– почти сразу решил я, но не удержался от воспитательной практики.
– А ты понял, за что тебя я наказал?

–  Так точно! Понял… - подтвердил Королев.

Хотя в его положении можно было согласиться с чем угодно… Лишь бы выйти на свободу… Но разъяснить следовало всё!.

–  Ты тогда очень плохо поступил.
– жестко сказал я.
– Я по национальности татарин… Но у меня ни один солдат не погиб и даже не был ранен. И в Чечню я попал только потому, что об этом попросили мои солдаты.

Я не собирался стыдить и совестить Королева, а просто говорил правду. Ведь тогда я собирался увольняться из армии, но дембеля из моей бывшей группы упросили меня поехать с ними на эту войну в качестве командира… Их командира… И в мае-июне все они разъехались по домам.

–  Я всё понял!
– почти прошептал солдат Королев.
– Я так больше не буду.

–  Хорошо.
– произнес я.
– Как только я увижу ротного, то сразу попрошу его забрать тебя с губы… Иди.

–  Спасибо!
– обрадовался дембель, развернулся и пошел к своим товарищам по военному несчастью.

Я какое-то время смотрел вслед перевоспитавшемуся нарушителю воинской дисциплины и армейской субординации. На его сгорбленную спину и шаркающую походку… Затем я отправился дальше.

Да… У меня имелись сейчас какие-то угрызения совести, но весьма небольшие. Ведь мы находились не просто в армии, а на самой настоящей войне… И я просто должен был поступить именно так, как я поступил с распоясавшимся дембелем Королевым. Эти четверо суток гауптвахты явно пошли на пользу… И не только для него лично, но и для остальных дембелей. Ибо такую националистическую крамолу следовало выжигать каленым железом, а потом еще и полить серной кислотой.