Чтение онлайн

Сержант кивнул мне и повел Туваржиева в ружпарк.

А я заглянул в вагончик. Писарь Корнюхин оказался вполне живым и даже здоровым. Никаких следов насилия ни на его довольном лице в форме свежих опухолей, ни отпечатков сапог на обмундировании не имелось. Значит его встреча с командиром роты прошла в мирной и почти дружественной обстановке.

–  А где ротный?

Корнюхин оглянулся на меня, продемонстрировав мне вторую половину лица, которая также не носила на себе никаких следов подошв или ладоней.

–  Они пошли в штаб. Их вызвали для получения молодых.
– отвечал писарь.

Не знаю… Толи пинок по седалищу, толи удар головой об подоконник подействовал, толи благоразумие подсказало, но у Корнюхина внезапно выросло огромнейшее чувство уважения к личности майора Пуданова. И теперь он говорил об Иваныче только во множественном числе, таким образом возведя командира первой роты в статус Российского Самодержца.

–  Ну, ладно!
– съязвил я.
– Скажите им, что мы пошли на занятие.

–  Так точно, товарищ старший лейтенант!
– с обезоруживающей покорностью произнес канцелярских дел мастер.
– Скажу им.

Меня успокоило то, что он ко мне обратился в единственном числе, ведь скажи писарь мне "товарищи старшие лейтенанты", то это явилось бы первым признаком негативных последствий утренних событий.

Меня уже ждала группа в полной боевой готовности. Сегодня в ней не было дембелей и мы продолжили заниматься отработкой действий отдельных разведчиков и всей группы целиком в зависимости от меняющейся обстановки. Вместе с молодежью бегал, прыгал и перекатывался новоиспеченный снайпер Туваржиев, буквально с лету понимавший всё необходимое и потому действовавший на редкость грамотно и толково. Хотя… Для самого первого своего занятия тактико-специальной подготовкой он работал вполне хорошо, но всё же на фоне молодых разведчиков Туваржиев им немного уступал. Я не без оснований предполагал, что он быстро сможет наверстать своё, а потом догнать и даже перегнать остальных бойцов. Всё теперь зависело только от его стараний и желаний… А они-то как раз и имелись.

По возвращению в роту я увидел Пуданова, объяснявшего что-то уже второй партии молодых солдат - человек этак в семь-восемь. Они окончили спецназовскую учебку в псковских Печорах и из Ростовской бригады на Ханкалу отправили совсем небольшое количество выпускников. В первую роту их отбирал сам Иваныч и меня они не интересовали. Моя группа уже была полностью сформирована и мне сейчас не хватало лишь трех водителей и трех башенных стрелков, которых обещали прислать в наш батальон из какой-то пехотной учебки.

А в канцелярии находилось двое лейтенантов, обучавшихся в Рязанском воздушно-десантном училище и теперь назначенных в нашу роту командирами групп. Один из них - высокий и ладно скроенный парень оказался выпускником десантного факультета.

–  Лейтенант Винокуров!
– официально представился он, а потом смущенно добавил.
– Саша!

–  Алик!
– назвался я и пожал его крепкую руку.
– Ого!… Пальцы мне сломаешь.

–  Случайно… - покраснев, засмеялся десантник.
– Больше не буду.

Второй лейтенант оказался выпускником нашей спецназовской 13-ой роты и моим младшим курсом. И его я знал уже давно.

В нашем 5-ом батальоне было всего две роты: тринадцатая и четырнадцатая, которые соответственно состояли из двух взводов одного курса и пары взводов другого курса. Но уже помладше… Разница между обучавшимися была в два года. Например, если в 13-ой роте обучался первый и третий курсы, то в 14-ой роте соответственно второй и четвертый курсы. И с каждым выпуском из училища статус младших курсов возрастал. На место выпустившегося из училища четвертого курса набирались совсем ещё зелёненькие юнцы, которые после принятия Военной Присяги становились полноценными первокурсниками… И всё шло по новому кругу.

Поэтому мы хорошо знали не только своих непосредственных однокашников, но как старший наш курс, выпустившийся двумя годами раньше нас, так и младший курс, закончивший обучение двумя годами позже.

–  Здорово, Михаил!
– я дружески потряс его руку.

–  Привет!
– улыбнулся лейтенант.
– Ну и как вы тут?

Мне от них скрывать было нечего - ведь они прибыли сюда не на час или день… Пусть с первых же минут врубаются в обстановку.

–  Да всё воюем… - махнул я рукой в сторону палаток.
– Вот с этими гавриками! Дембелями то есть.

В этот момент вечно недовольный Гаврилович выбрался из третьей палатки со стопкой солдатских одеял, только что реквизированных Иванычем у старослужащих. Он несколько раз разинул свой рот, но безуспешно… Вот Гаврила "раззявил свою варежку" и наконец-то чихнул на всю округу… Потом смачно и демонстративно выругался весьма нецензурными выражениями и пошел отдавать одеяла во вторую палатку… Молодым, так сказать, коллегам… Шестидневное пребывание на гауптвахте на него повлияло лишь самую малость.

–  И как успехи?
– спросил спецназовский лейтенант.

–  По разному бывает.
– моя скромность опять поперла вон.
– То они нас, то мы их… Личного состава ведь вон сколько! А нас всего двое… Было.

Тут я мельком глянул в окно и замолчал, увидав в нём ещё одно увлекательное зрелище… Сначала один, а затем и второй лейтенанты тоже взглянули на своих будущих подопечных.

В проходе между палаток появилось двое "дедушек", которые с большим надрывом, то есть чуть ли не из последних сил, тащили собранную двухярусную кровать. Скрученная проволока им очень сильно мешала сверху, но обойти палатку с другой, совершенно свободной стороны дембеля упорно не хотели… Опустив как можно ниже свой торец кровати, передний солдат на полусогнутых ножках семенил очень осторожненько и при этом внимательно поглядывал вверх, чтобы кроватная дужка благополучно проскочила под проволочным препятствием. Барьер был взят и он чуть ли не галопом рванул дальше, но у наших армейских кроватей имеется ведь и вторая дужка, которая по высоте ничем не уступает первой… И железная основа с панцирной сеткой, ну, никак не желает растягиваться в длину… Пока второй носильщик раскрывал свой рот в беззвучном крике, вырвавшийся вперед "бегун" нехотя возвратился к отставшей от него кровати. После непродолжительных "дебатов" и усиленной жестикуляции компромисс был достигнут… И теперь семенящей да скрюченной походкой шли нога в ногу оба страдальца… Никаких рывков или бросков… Шаг за шагом.

–  Вон! Степ бай степ! Полюбуйтесь на этих красавцев!
– насмешливо сказал я не в силах оторваться от такого "любования".

Лично меня в этой реалистичной картинке из военной жизни интересовало только одно - не снесут ли дембеля кроватными дужками скрученную проволоку, которой мои подчиненные стянули боковые колья палаток. Ведь приказ отдал я, сержант Бычков всё контролировал, а молодые солдаты работали. И всё получилось очень даже неплохо. А тут такая неожиданная напасть!.

Но всё обошлось без материального ущерба и человеческих жертв. В конце тяжелого пути дембелей ожидало еще одно испытание - натянутые веревки от верхних торцов уже угловых кольев до вбитых в землю металлических штырей… Но и они не смогли остановить двух яростно рвущихся к цели дембелей… Победа вновь оказалась на их стороне… И теперь можно было отдохнуть.

–  Вот так и живём!
– произнес я и отвернулся от уже надоевшего пейзажа за стеклом.
– А в училище-то как? Вас, говорят, в Новосибирск перебросили?

Этот вопрос был пожалуй самым интересным для меня.

–  Ну, да.
– скривился спецназер.
– Три года отучились в Рязани, а на последнем, четвертом курсе отправили в Новосиб. В этом же училище раньше замполитов готовили.

–  Да знаю… - тут уже я досадливо поморщился.
– Встречал тут одного… Ухаря.

Но про мои внутренние переживания по упущенному… Им пока были неизвестны и разговор вернулся к прежней тематике.