Чтение онлайн

Это портативное зарядное устройство предназначено для подключения к бортовой электросети бронетранспортера или БМП, чтобы батарея ночного прицела могла заряжаться либо от аккумулятора бронемашины, либо от генератора при включенном двигателе… Но, исключительно на мой взгляд… В её радиосхеме что-то было недоработано, так как все мои попытки выполнить эту процедуру оказывались безрезультатными… Толи подзарядки были неисправны, толи розетки в БТРе… Вот и пришлось мне наладить собственный производственный процесс по заряжанию дисковых батарей-аккумуляторов в имеющихся полевых условиях.

–  Любо-дорого посмотреть! Правильно я говорю, Корнюхин?
– не удержался я от похвалы в свой собственный адрес.
– Разве от командования можно услышать хоть доброе слово? А-а? Товарищ майор?

–  Завтра посмотрим на результат!
– опять пообещал Иваныч.
– Может ничего и не получится.

–  Типун тебе на язык!
– шутливо воскликнул я.
– Зачем ждать до утра? Через полтора часа батарея будет полностью заряжена.

–  А кто будет новую вставлять?
– самым отвлеченным тоном спросил писарь.

–  Будь спокоен!
– я довольно потер руки.
– Тебе я эту аппаратуру не доверю! Сам всё буду делать… И Бычкова ещё научу… Больше никого… Хорошая вещь должна знать только одного хозяина!

Через определенный срок светодиод на зарядном устройстве перестал мигать и стал гореть постоянным свечением. Это означало окончание процесса зарядки батареи. Я заменил её на другую и закрутил до упора крышку. Рабочий цикл пошел по второму кругу.

Что ни говори, но Рязанский радиотехнический институт, в том числе и кафедра "Радиоуправление и электросвязь" всё-таки могут гордиться плодами деятельности бывшего студента группы 5110, написавшего когда-то заявление об отчислении по собственному желанию и потому отправившемуся покорять горные вершины и бескрайние пустыни… Прошло ведь столько лет, а высоконаучные теоретические познания ничуть не уступают столь квалифицированной практике. [29]

Воистину! Опыт и знания пропить невозможно!… Это факт!

Писарь Корнюхин всё же оказался гораздо упрямее, чем мы о нем думали.

На утреннем построении перед палатками я вдруг обратил внимание на непонятную мне реакцию бойцов на слова командира роты. Александр Иванович ставил поочередно задачи на день грядущий, а почти все солдаты, дружно оттянув вниз подбородки, разинули рты в немом удивлении и сообща выпучили свои глаза на что-то сверху и сзади нас. Мы с Пудановым дружно обернулись и увидели предмет любопытства наших подчиненных.

На столбе у самых фарфоровых изоляторов горела синим пламенем чёрная поверхность проводов. Темная пластмассовая оболочка при этом ещё и плавилась… Да и стекала вниз по проводу густыми ошметками, которые затем падали вниз. Почти машинально мы посмотрели на горящий провод и так же заворожено проследили его дальнейшее направление… Электрический кабель подходил другим своим концом прямо к ротной канцелярии, где у точно таких же белых изоляторов горел уже знакомый нам голубоватый огонек.

Не сговариваясь, Иваныч и я бросились к вагончику. Ротный влетел первым, а я за ним… Нашим глазам открылась "замечательная" картина: писарь склонился над электрическим "козлом" и двумя щепочками старательно прилаживал конец электрического провода к самой середине спирали… Одна её половина уже потухла, зато вторая излучала радостное ярко-оранжевое сияние.

Корнюхин конечно слышал наш топот, но своего положения тела не изменил. Может он продолжал прикручивать щепочками провод, а потому никак не мог оторваться от своего рационализаторства, толи он надеялся обратить внимание командира роты на свое постоянное усердие в ратной службе… Розетка искрилась белыми зарницами и трещала электрическими разрядами… Но нашему писарю всё было нипочем.

Майор Пуданов по достоинству оценил вклад Корнюхина в повышение материального благосостояния роты - его мощнейший пинок пришелся аккурат по центру цели! То есть по откляченной солдатской заднице! И Корнюхин от этого удара полетел вперед, хоть там и было-то не больше полуметра расстояния! Прямо по курсу его стремительного полёта оказался подоконник. Твердолобая голова смачно "поцеловалась" макушкой с внезапно возникшим препятствием, но тело по инерции занесло вбок и оно упало не на работающий электроаппарат, а на чугунную печку… Металлические трубы выскочили из своих креплений и попадали вниз, обдавая всё вокруг копотью и сажей… Но нам было не до этих мелочей.

Я не успел крикнуть про перчатки, как Пуданов голой рукой выдернул вилку из дымящейся розетки… Слава Богу… Ничего страшного и непоправимого не произошло… Вскоре всё было кончено.

Вагончик проветривался, писарчук старательно наводил порядок, а мы уже бежали на развод батальона на занятия.

–  Вот гаденыш!
– ругался на ходу Иваныч.
– Еще двух месяцев не прошло, как он спалил командирскую палатку… А тут опять навострился.

–  Что будем с ним делать?
– задыхаясь от быстрого темпа, спросил я.

–  Что-что! Убить его и всё!

На этой трагической ноте злодейские замыслы командира роты прервались - мы добежали до строя. Казнь провинившегося писарчука была отложена до лучших времен. Всему ведь свой срок.

К нашему удивлению прапорщик Мерхулов догадался встать справа от ротной колонны, дабы изобразить хоть какое-то наличие в первой роте командного состава. Сейчас же он дергался то вперед, то обратно… Боролся, так сказать, с величайшим соблазном… Командир батальона уже вызвал к себе командиров рот и господину Мерхулову конечно же хотелось выйти не сколько из строя, а столько из статуса прапоров да в офицеры… И затем изобразить из себя хотя бы временного командира подразделения… Но с подполковником Суховым такие шуточки обернулись бы неминуемой расправой… Вот и страдал несчастный зам.

Остановившийся лишь на секунду Пуданов мгновенно оценил обстановку и помчался дальше, где перед комбатом уже стояла шеренга начальников служб и командиров рот… И одно ведь его место пустовало… В эту амбразуру уже вперился пока еще непонимающий взгляд Сухова, но Иваныч подоспел очень вовремя и предательская брешь оказалась закрытой мощным телом командира первой роты.

Я уже занял свое место в строю, еще какое-то время ощущал затылком присутствие за своей спиной прапорщика Мерхулова, пока он благоразумно не скрылся за крайней шеренгой ротной коробки. Я старательно напустил на себя невозмутимый вид и принялся распределять по своим местам взбаламученные мысли, планы и идеи… Ведь день-то только начинался!

–  "Ну, студент!… Сколько добра мог бы спалить! Хорошо, что мы вовремя заметили! А то бы… Да… Не зря ведь этот Черчилль говорил, что "русские с большими успехами преодолевают трудности… Которые сами же себе и создают…" Каков паршивец, а? Ведь в тридцатых годах еще накаркал! А мы до сих пор расхлебываем! Э-э-эх… Не в той разведке он служил! Не в той…"

Моим размышлениям о судьбах мира и дальнейших планах по возрождению былого могущества державы помешал комбат Сухов. Он уже распустил начальников и командиров рот, а теперь ждал прохождения мимо себя всего нашего батальона в приветственном парадном марше… Звучали команды, строи подразделений разворачивались направо с последующим манёвром "правое плечо - вперед!".

Еще чуть-чуть… И вот по команде "Смирно! Равнение напра-ВО!" пошла-поехала колонна штабных молодцов да писанных красавцев строевой подготовки, бодающая воздух негнущимися коленками, подрагивающая при каждом шаге защечными закромами да трясущая сзади толстенными окороками.

Но любоваться этим великолепием мне уже было недосуг - Пуданов командовал именно нам… То есть первой своей роте! Прокричав положенные слова, он приложил правую руку к головному убору и перешел на строевой шаг. В двух метрах от него тот же самый трюк проделал и я, но уже в качестве одного-единственного командира группы. Повернув голову направо и вверх, я смотрел на Сухова и вслушивался в одновременный стук сотен солдатских сапог. Рота шла почти нормально и разнобоя не было. По моему комбат остался нами доволен.