Чтение онлайн

–  Ладно! пусть отсидит четверо суток, а я потом на него посмотрю… Мечтательно проговорил ротный.
– Если признает свою ошибку, то тогда заберу его из ямы. Так-с… Калек мы с тобой разогнали и в палатках теперь посторонних не будет.

–  Если не считать этого Рубцова!- недовольно поморщился я.
– Может мы сами его отправим в госпиталь? а там его или комиссуют или демобилизуют. Смотря, что быстрее… А то и сам мучается и других с толку сбивает.

В данном аспекте Пуданов меня поддержал, но сам же объяснил имеющиеся неприятности и возникающие противоречия.

–  Он ведь к тому же и должность занимает, на которую я мог бы выпросить нового бойца. А с другой стороны, попробуй-ка его без лишних хлопот отправить в медсанбат или даже в госпиталь! столько документов надо будет оформить! да и там его промурыжат до майских праздников… Пусть лучше уж он здесь помыкается ещё недельки три-четыре, зато в середине декабря домой поедет.

–  Как скажешь… Он ведь не мой солдат.

Я хотел сказать кое-что дополнительное, но снаружи к нам постучали и притом громко да размеренно.

Атас-с… Большие пацаны пришли! шутливо засуетился я, быстро вставая и поправляя незапятнанный краешек в общем-то "порнографического" одеяла.

Ты чего это? недоуменно спросил Пуданов, затем понимающе рассмеялся.
– У нас сегодня Дом Советов… Кто там? войдите!

Мой розыгрыш оказался отчасти верным, поскольку вошедший ростом не был обижен.

–  Можно войти, товарищ майор? разведчик-гранатометчик рядовой Гаврилович! разрешите обратиться по личному вопросу?

Командир роты хмыкнул и стал проверять крепость и выносливость солдатской нервной системы.

–  Во-первых,"можно" Только Машку через ляжку… По Уставу нужно говорить"разрешите войти". Во-вторых, при обращении к старшему по званию следует подносить правую руку к головному убору в качестве воинского приветствия и уважения. В-третьих, принимается строевая стойка: пятки вместе, носки врозь, ремень подтянут, живот подобран, грудь колесом, подбородок слегка приподнят, а глаза смотрят бодро и весело… Ты всё это выполнил или как? вот то-то и оно! попробуйте повторить.

Увалень засопел, как свирепеющий бык, но безмолвно вышел прочь. Со второго захода у него всё получилось как и следовало, после чего мы стали выслушивать сбивчивый рассказ Гавриловича о перенесённой им тяжелой болезни, крайне дурном расположении духа сегодняшним утром, его заторможенном состоянии ассоциативно-мыслительного восприятия окружающей действительности, явном непонимании сути происходящих в палатке событий, дёрнувшем его за язык черте, моментально последовавшем чистосердечном покаянием в своем заблуждении… Окончательный итог подвела коротенькая фразочка о неподдельном извинении да высочайшем его прощении и естественно скорейшем помиловании.

Но скупая мужская слезинка умиления от вида искренне раскаивающегося старого злодея так и не сверкнула в тусклых лучах "лапочки Ильича", поскольку командира роты вся трогательность сего момента ничуть не зацепила и он в очередной раз изрек поистине мудрую и достойную царя Соломона речь.

–  Гаврилович! ты только что… То есть там, в палатке выделывался не только перед нами, но и в присутствии других солдат первой роты! И я публично наказал тебя не только за твои нарушения, грубость и оскорбления, но также для того, чтобы и другим неповадно было. А теперь ты прибежал сюда к нам и один на один просишь у нас прощения! понимаешь? что здесь отсутствует та аудитория, которая была раньше… Если бы ты извинился сразу же и прямо там, в палатке… То я бы ещё подумал и возможно скостил тебе половину срока… а здесь твой номер не пройдет!

Солдат начал что то мямлить снова, но его перебил мой насмешливый голос.

–  Ваш поезд уже ушел… Целуйте рельсы.

Когда злостный и коварный правонарушитель, не солоно нахлебавшись, покинул канцелярию, Пуданов встал из-за стола и стал повсюду разыскивать чистый бланк Записки об аресте. Но его поиски оказались без результатными и, слегка ругнувшись уже ставшим почти приличным выражением, ротный принялся расчерчивать на половинке тетрадного листа необходимые графы, которые тут же и заполнял.

–  Даже и не знаю, что бы мы без Устава делали!- иронично сказал он, сверяясь для приличия с содержимым предпоследнего листика небольшой книги, где имелся образец столь необходимого ему документа.

–  Не нравится мне такой тип дембелей…- Рассеянно произнёс я, всё ещё обдумывая недавний случай.

В этот момент ротный как раз-то и определял тире оформлял судьбу одного старослужащего на ближайшие шесть суток и потому ответил мне в тон.

–  Какой? крупногабаритный?
– не отрываясь от рисования, спросил он.

–  Да ну… Савушкин на полголовы выше Гавриловича и в десять раз толковей и умней.
– Пояснил я.
– Такие психанутые… Сначала быкуют и щёки раздувают, показывая свою крутизну… Это на публике, а через пять минут прибегают с поклонами да извинениями… Виноват, дурак, исправлюсь.

–  А может его действительно совесть заела? усмехнулся Александр Иванович, любовно обводя цифру шесть в графе"срок содержания".
– Эх, красиво получилось! даже жалко отдавать её.

–  А ты писарю поручи сделать с неё копию, а эту сохрани.

Но мой совет был отвергнут, как неподобающий.

–  Пусть в штабе увидят мое собственноручное произведение.
– Громко рассмеялся Пуданов и вернулся к прежней теме разговора.
– Они тут все нервные да издёрганные, поэтому и водку жрут, и дерутся по-черному, и младший призыв обижают… И всё ведь на войну сваливают… Мол, мы раньше другими были.

Такие объяснения я слышал уже давно и с некоторыми моментами очень даже не соглашался.

–  Вон Шумаков мой… Он же тоже в Чечне с самого начала и ведет себя спокойно и уравновешенно. Он же не кидается на фазанов или духов. Он конечно тоже ведь себе на уме и весьма осторожен… Но с такими работать легче, потому что они предсказуемы в своих поступках и от них уже знаешь чего именно можно ожидать.

–  Естественно, залёта: пьянства или мордобоя.
– уточнил Пуданов.

Говорил он с невесёлыми интонациями.

–  Ну зачем так сразу?… На такие "шалости"обычно срываются те бойцы, которые и морально истощены и физически сильно измотаны. Тут ещё многое зависит от того запаса прочности, который в него вложили его родители, то есть хорошие душевные качества и обязательно отличное здоровье. Если он не растерял перед армией.

–  Как же-как же… Знаем-знаем…- Не дал мне договорить Александр Иванович и скептически проронил следующее.
– В здоровом теле - здоровый дух… У нас в училище такой лозунг висел и перед баней и рядом с санчастью… Хватит болтовней заниматься! Надо бы и поработать.

Мой воодушевленный порыв быстренько так сошел на нет и, коротко вздохнув, я потянулся за своей шапкой.

–  Чего будем делать?

–  Пошли во двор… Нарежем-ка лучше задачу твоим бывшим контрабасам… Пусть каптерку новую строят… Чем им бес толку слоняться до увольнения.

Через пять минут мы уже стояли за нашим временным домиком и объясняли контрактнику Русину новые требования партии и правительства к отдельно взятым двум увольняемым в запас сержантам.

–  Каптерка должна примыкать к задней стене вагончика. Понятно? Вот здесь сколько блоков из известняка! Из них сложите стены. Керамзит - не трогать! На стропила возьмете четыре бревна. Больше не дам! Даже и не думайте взять пятое! Лично вас растерзаю.