Чтение онлайн

— Алексей Львович, подождите!

Лифт за спиной звякнул, двери начали открываться. Асмодей действовал на чистом инстинкте — схватил Валерию за локоть, втолкнул в кабину, быстро шагнул следом и вдавил кнопку закрытия дверей. Нельзя было допустить, чтобы его едва оттаявшая жертва увидела то, как бесстыдно на него вешалась Екатерина. Это просто уничтожит все шансы!

Двери лифта сомкнулись как раз в тот момент, когда стук каблуков был совсем близко.

Какое облегчение. Асмодей уже будто по привычке выдохнул, однако радость его длилась недолго. Одного взгляда на Валерию Горшину хватило, чтобы понять, что он допустил ошибку. В её глазах читался шок. И ещё что-то, похожее на плохо скрываемую настороженность.

— Алексей Львович, вы… — Валерия отступила к стенке кабины, — вы только что схватили меня за руку…?

— Нет, я просто…

— Пожалуйста, впредь так не делайте.

Асмодей почувствовал, как внутри поднялось раздражение. И тон её голоса, и то, как она демонстративно отошла подальше, взбесили его сильнее, чем попытка Екатерины расстегнуть ему рубашку в присутствии врача-травматолога.

И что ему теперь, просить у неё прощения?!

— Валерия Дмитриевна, — проговорил Асмодей как можно вежливее, — мне жаль, что я напугал вас. У меня не было никаких дурных намерений, клянусь, просто Екатерина… иногда утомляет. Я пытался…

— Я всё понимаю, но это не даёт вам права заталкивать женщин в лифт.

Она сказала это тихо, но твёрдо. И это окончательно вывело Асмодея из себя.

Да что она о себе возомнила?

Он — демон похоти. Воплощение желания, прекраснейший из мужчин нижнего измерения. Тысячи женщин молили его о прикосновении, о взгляде, о единственном слове. Королевы падали к его ногам. Жрицы предавали своих богов. А эта… эта уставшая мышь из бухгалтерии смеет смотреть на него как на насильника?!

— Не даёт мне права? — повторил он. — А мне нужно это право? Как же вы, женщины, любите изображать недотрог…

Асмодей на мгновение устало прикрыл глаза, а затем зажал кнопку экстренной остановки лифта. И это простое действие неожиданно принесло ему невероятное облегчение. Не потому, что Валерия наконец растеряла всю свою внешнюю холодную строгость и испуганно дёрнулась на месте, а просто… он вдруг понял, что в его планах по соблазнению не было никакого смысла, и что теперь он свободен от них. Губы сами по себе растянулись в улыбке.

Улыбке, которую больше не нужно было контролировать.

— Что такое? Почему вдруг замолчала? Не хочешь больше указывать мне, что я должен делать? — вкрадчиво спросил Асмодей, не спуская глаз с побелевшего лица Валерии. — Ты даже не представляешь сколько времени и сил я на тебя потратил. Надеюсь, сейчас все эти старания будут как следует вознаграждены…

Асмодей шагнул навстречу, ощущая бурлящий в крови звериный азарт. Эта женщина ещё будет бегать за ним после того, что он заставит её испытать. Никто не забывает его, самого искусного любовника нижнего измерения.

В следующий миг свет мигнул, и лифт опасно дёрнулся. Асмодей вдруг понял, что второго шага сделать не может. Ему мешала невидимая рука, которая крепко держала его за горло.

— Какого…?

Стоило ему ухватиться за эту руку, и рядом материализовался Берт. Валерия завизжала и кинулась в дальний угол лифта, Асмодей едва не присоединился к ней, потому что Берт выглядел так, будто готовился откусить ему лицо. Свирепый, мрачный, с перекошенной от ярости физиономией, он стоял неподвижно в то время, как его пальцы всё сильнее сжимались на горле Асмодея.

От шока Асмодей даже не сразу сообразил, что делать. Он попытался вывернуться, но не сумел: на него хлынула беспощадная энергия, от которой в глазах потемнело. Откуда у демона отчаяния столько сил? И какого чёрта Берт вытворяет?! Он же раскрыл их обоих!

Вместо ответа раздался громкий неприятный треск, кабина лифта качнулась, замерла на мгновение и стремительно полетела вниз. Мир вокруг превратился в хаос — мигающий свет, скрежет металла и падение…

Берт отшвырнул Асмодея и бросился к Валерии, которая съёжилась в углу. Та снова взвизгнула, но так же резко умолкла. Всего на мгновение его силуэт скрыл её из вида, а уже в следующую секунду обоих поглотил чёрный дым.

Быть не может…!

Асмодей настолько ошалел от увиденного, что даже не попытался перенестись из лифта. Кабина с грохотом ударился о дно шахты, Асмодей рухнул на пол и так и застыл, сидя среди обломков и глядя в потолок.

Разумеется, его демоническое тело не могло пострадать от такой ерунды. Но вот разуму нужно было время, чтобы прийти в себя.

Что это вообще было? Что за спектакль? Берт устроил за ними слежку?

Ладно, чёрт с ней, со слежкой, мало ли у кого какие фетиши. Но ведь он унёс с собой Валерию Горшину! Берт использовал демоническую печать возвращения, чтобы спасти человеческую женщину.

И он не просто спас её. Он утащил её в ад.

Всенижний, что этот придурок натворил?!

Самый страшный из Лериных кошмаров сбылся — лифт сорвался и летел вниз. Металл визжал, свет мигал, а затем на неё налетела сама смерть. Вокруг сомкнулись жёсткие руки, которые дёрнули её вверх и…

Лера рухнула на что-то мягкое. Воздух выбило из лёгких, сверху на неё навалилось тяжёлое тело. Она в очередной раз закричала и заколотила руками вслепую, пытаясь скинуть с себя груз.

Тяжесть исчезла так же неожиданно, как появилась.

Лера отпрыгнула назад и больно ударилась затылком об…

Изголовье кровати?

Ошарашенный взгляд устремился в противоположную сторону, и Лера в ужасе окаменела.

Матерь Божья, это он.

Тот самый. Из зеркала. Лера сразу узнала его лицо с пугающими глазами и острыми скулами. Он стоял в противоположном углу комнаты, застыв в напряжённой позе. Светловолосый, высоченный и поджарый, весь в чёрном. Демон во плоти.

О Господи, где она?

Взгляд заметался дальше по комнате, то и дело возвращаясь к тёмной фигуре. Кровать, на которой она сидела, была подозрительно человеческой. И паркет, и светлые стены тоже выглядели обычно. Книжный шкаф, кресло, торшер с каким-то светящимся камнем, журнальный столик, заваленный бумагами. Лера повернула голову и увидела окно с широким подоконником и в этот момент снова обмерла.

Небо за окном было багровым, полностью и беспросветно. Таким, как если бы облака могли гореть. Как будто наступил ядерный апокалипсис!