Чтение онлайн

– Ты упрекаешь меня в том, что я манипулировала тобой недостаточно тонко? То есть, сам факт манипуляции тебя не беспокоит?

– Нет, - пожал плечами я.
– В смысле - да. Манипулируй мною на здоровье, но не принуждай. Интригуй, соблазняй меня, искушай, склоняй к грехам или подвигам на твой вкус, но только делай так, чтобы я сам захотел тебе покориться. Чтобы наши желания не сталкивались, но овивали друг друга.

Улыбка суккуба сверкала жемчугом.

– Я начинаю сомневаться, кто из нас демон, - мелодично рассмеялась она и отпустила мою челюсть.

Я перехватил её кисть и поцеловал.

– Если у нас общий мозг, то, полагаю, оба. Разумное создание - это совокупность мыслительных процессов, а не набор органов. А наши умы работают синхронно.

– Не подлизывайся, - фыркнула демоница, выдернув свою ладонь из моих цепких пальцев.
– Но будем считать, что я тебя простила.

– А я - тебя.

Наверное, я всё же очень смелый человек, раз сказал такое существу, способному меня в любой миг безнаказанно уничтожить. Как бы то ни было, демоница кивком приняла моё прощение, словно оно не являлось жалким жестом отчаянной гордости.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла незнакомая высокая девушка. Ростом, вероятно, на целую головы выше меня, но худая и угловатая, она выглядела ожившей сучковатой сосной, и обтягивающие зелёные шорты с салатовой футболкой лишь усугубляли сравнение с хвойным деревом. О модных прямоугольных пластиковых очках и короткой прическе и вовсе нельзя было сказать ничего пристойного.

Некоторые люди совершенно не понимают, что выглядят странно. И пусть я не склонен судить людей по внешности, никакие моральные убеждения не мешают мне судить саму внешность. Ведь это просто лицемерие - не принимать во внимание то, что тебе не нравится.

– С кем ты тут говоришь?
– спросила она. А вот голос у неё оказался приятным: вкрадчивым и низким, бархатистым.

– Просто желал самому себе доброго утра. А ты, - мой разум щелкнул шестеренками, - соседка Анжелики?

– Лена, - представилась антропоморфная сосна и, приблизившись к дальней от меня кровати, начала рыться в вещах.

– Ну и бардак тут у вас, Лена, - заметил я, поднимаясь.

– А ты тоже из тех романтиков, считающих, что девушки всегда всё содержат в чистоте и порядке?

Я почесал колючий подбородок.

– Уже нет. А где Анжелика?

– За продуктами пошла. Вы двое вчера опустошили весь холодильник. Сожрали даже мою маску для лица.

Я снова пробежался по закромам памяти.

– Такая зелёная, студенистая? Анжелика сказала, что это йогурт.

Лена с интересом поглядела на меня.

– То есть, она мне соврала, когда сказала, что пыталась его у тебя отобрать?

– Видимо, да, - кивнул я.
– Она ела эту дрянь вместе со мной.

– Вот же сучка, - пробормотала Лена и выудила из-под тряпья электронный планшет.
– Наконец-то мы вместе, моя радость, - сердечно сказала она плоскому прямоугольнику и опять обернулась ко мне.
– Будь паинькой, передай Анжеле, что она сучка, а то я уже убегаю.

Я пообещал, ни секунды не собираясь исполнить обещание, и Лена, одарив меня теплой улыбкой напоследок, вышла из комнаты.

– Судя по тому, как легко они оставляют незнакомых мужчин наедине со своими вещами, такое происходит часто, - глубокомысленно заметила демоница.

– Если хочешь назвать их шлюхами, не сдерживайся.

– Ну что ты, брось. Я же добрая. Я даже совершенно не сержусь, что ты нашёл себе новую подружку, стоило мне только отлучиться.

– Потому что это по твоей милости мне пришлось с ней общаться, - возразил я.
– Никто не заставлял тебя изображать полтергейст. Да, кстати, что за фразу ты тогда сказала? Прозвучало, будто ты читаешь молитву.

Демоница усмехнулась. Я ощутил, что меня начинают раздражать всеобщие усмешки.

– "Circuit quaerens quem devoret" - цитата из Первого Соборного послания Петра. "Рыщет вокруг, ищущий кого пожрать". Сей фразой, как ты, конечно же, не помнишь, апостол уподоблял дьявола голодному льву.

– Зачем суккубу заучивать библию?
– удивился я.

– Чтобы притворяться ангелом, разумеется, - пожала плечами демоница.
– Это только с тобой, мой милый, я такая честная. Иные люди требуют менее благородного подхода.

Я в задумчивости присел на кровать к суккубу. Та немедленно прильнула к моей спине и обняла за плечи.

– Ты знаешь много языков?

– Немало. Почти все европейские, арабский, иврит и несколько диалектов китайского. Правда, на последних, кажется, уже лет триста никто не говорит. Я давно не посещала восток.

Я мысленно пообещал себе найти иностранца, владеющего заведомо незнакомым мне языком. Если демоница обеспечит наше с ним общение, это будет окончательным подтверждением реальности суккуба в качестве самостоятельной сущности, а не моей больной фантазии.

Мягко вырвавшись из объятий демона, я вышел из комнаты. Пару минут побродив по неожиданно двухкомнатной квартире, я убедился в двух вещах: во-первых, понятие "холостяцкий бардак" - гнусная выдумка женщин, скрывающих собственную неряшливость, а во-вторых, память из режима автопилота абсолютно бесполезна. Но уборную я всё-таки нашел.

Приведя себя в порядок и даже почистив зубы пальцем вместо щетки, я уселся на мягкий бежевый диван перед висящим на стене плоским телевизором в комнате, соседней той, в которой я проснулся. Язык так и стремился извернуться назвать её залом.

Вещей тут было разбросано не меньше, и мне пришлось освобождать место от каких-то скомканных платьев и мятых книг, в основном - дешевой современной фантастики. Стоило мне усесться, как ко мне присоединилась демоница. Наверное, сидя в обнимку плечом к плечу и глядя на улыбающегося с экрана плоского президента, мы походили на ту мифическую молодую семью, считающуюся правительственной пропагандой идеалом для молодежи.

– Скажи, а ты не хотел бы стать главой страны?
– потершись щекой о моё плечо, спросила демоница.

Нехорошие мурашки побежали по моей спине, но я всё-таки нашёл смелось ответить:

– В детстве хотел. Сейчас - нет.

– Почему?

– Политическая власть - это только симуляция подлинной власти: экономической и/или военной. Быть президентом означает продавать своё лицо избирателям, чтобы окупить затраты, вложенные в тебя крупнейшими игроками рынка или военной верхушкой. Деньги на предвыборную кампанию ведь будущие президенты не сами рисуют. Так что это не правитель - это высокооплачиваемый актер.