Чтение онлайн

– Они в масках были, - возразил старик.
– Хм. В наше время камер было меньше. Только на посольствах...

Сил слушать предания седой древности я в себе не обнаружил, посему мгновенно ретировался.

– Не понимаю, зачем убивать потребовалось, - пробормотал я, удаляясь от собрания.
– Неужели настолько уверены, что не поймают?

– О чем ты?

– Дед сказал, что убийц было трое, и ещё один сидел в машине. За такое побоище всем, кроме водителя, грозят пожизненные сроки. Да и к тому суд не будет особенно милосердным. На такой риск идут только при хорошо составленном плане. Чтобы осуществить успешное нападение, нужно знать время, место и, самое главное, сумму, перевозимую инкассаторами. Если всё это известно, необходимость в убийстве отпадает, всегда можно придумать менее жестокий способ отбора денег.

– Не всех заботит человеческая жизнь. Убийство - самый надежный способ подавить сопротивление.

– Не спорю. Но я рос, читая Конана Дойла, и не могу избавиться от подозрений, что кто-то из инкассаторов сам слил информацию грабителям, а те передумали с ним делиться.

– В жизни редко встречаются скрытые сюжетные линии, - заметила демоница.
– Тебе стоит умерить подозрительность, иначе скоро до обнаружения мировых заговоров дойдешь.

Я сдержанно улыбнулся.

– Нет. Я не верю в конспирологию. Большинство так называемых мировых заговоров можно объяснить не слишком удачными попытками правящих кругов скрыть свою некомпетентность и безответственность. Я верю в глупость.

– Лечебница на тебя плохо повлияла, - с неудовольствием заметила демоница.
– Уверена, в детстве ты верил, что некто злой дергает тебя за ниточки.

Я честно попытался вспомнить что-нибудь похожее, но затем отрицательно покачал головой.

– Ничего подобного. Напротив, всю жизнь я наслаждаюсь волей. Если хочу что-то сказать или сделать, я себя не останавливаю. Проблема только в том, что обычно я ничего не хочу.

Демоница больно ткнула меня локтем в бок и на моё справедливое возмущение ответила, что я несу чушь.

– Воля - это стремление и умение достигать желаемого. Если ты ничего не хочешь, то и воли у тебя нет, так что бросай выражаться внутренне противоречивыми фразами. Сам недавно защищал логику.

Мне хватило наглости возразить, что я волен противоречить самому себе, но суккуба это не впечатлило. Демоница внезапно проявила упорство и весьма жестко осудила мою беспечность. По её словам, человек, не стремящийся к возвеличиванию своих потребностей, довольствующий настоящим и оставляющий возможность преобразования мира другим силам, не более чем животное.

– Они питаются продуктами, приготовленными другими людьми, пользуются чужими изобретениями и технологиями, даже мысли свои заимствуют: семья, работа, страна, дом, пища; бездарные твари, лишенные творческой искры, называют это естественными потребностями. И они правы, ведь для животных нет иных потребностей, кроме потребления и поглощения, только жрать и не производить ничего, кроме навоза, - вот удел зверей. Считая себя важными, они, по сути, являются машинами по переработке чужого труда в дерьмо; умеют только переваривать: еду или идеи - неважно. И ты пока что один из них - скот, щиплющий траву на склоне мироздания. Что ты создал? Чему дал жизнь? И я не говорю о продолжении рода, ибо оно есть мерзкая ошибка: будь ты хоть отцом целого выводка, дети вырастут и без тебя, даже раньше поймут, какая помойка этот мир. Я говорю о плодах ума, которым ты по воле хаоса наделен: что нового породило твоё великое воображение? Разум каждого человека невероятно могущественен, способен подменить собой целый мир; а твой выделяется даже на столь ярком фоне. Но как ты его применяешь? Для мелкого обмана, шуток и самоизоляции. Проснись! Вселенная - это гигантская коробка с подарками, надо только открыть её, и дары природы сами падут к твоим ногам. Хочешь быть бессмертным драконом? Ты можешь им стать! Уже сейчас ты способен увидеть путь к осуществлению своей мечты, ведь всё начинается с фантазии, игры воображения. Позволь своим желаниям вести тебя!

Злая откровенность, с коей говорила демоница, тронула моё сердце. Остановившись в гибком потоке людей, огибающем нас, как ручей обходит камень, мы смотрели в глаза друг другу, почти соприкасаясь лбами и носами.

– Не могу понять, - медленно заговорил я.
– Ты демон страсти или прогресса?

– Они едины. И поверь, ты сполна это ощутишь, когда поддашься мне и примешься за дело. Я утолю все твои порочные страсти и распалю те, чей жар нельзя потушить, не изменив мир.

– Ты не всадник Апокалипсиса. И даже не суккуб. Ты муза, - подобрал я верное сравнение и удивился, как мог не понять этого раньше.

– Нет, милый, - сверкнула белыми зубами моя мечта.
– Музы не спят со своими поэтами. Тебе повезло больше.

– Но ради чего всё это? Я имею в виду - для тебя. Чего ты сама хочешь?

– Хватит донимать меня вопросами, - отмахнулась демоница.
– Слушай свои желания, а не мои. Я лишь часть тебя.

– То есть, - поразмыслив, предположил я, - мои действия в настоящую минуту можно считать проявлением нарциссизма?

И поцеловал суккуба. Да, это случалось всё чаще, но это чертовски приятное занятие, и не вижу ничего плохого в повторении снова и снова.

Наверное, окружающим людям в те двадцать секунд я казался страннее, чем когда-либо.

"Да вообще к черту их. Я просто целую невидимого демона посреди улицы в ответ на призыв следовать страстям. Ничего такого, о чем стоит рассказывать в новостях", - пронеслось в моей голове.

– Это прекрасно, - шепнула дьяволица, оторвавшись от моих губ.
– Но я хочу услышать твою ответную речь. Говори. И пусть дураки, что бранят, не понимая твоих действий, тебя не стесняют.

Я закрыл глаза и прислушался к своим мыслям. Они всегда звучали во мне, каждую минуту жизни, гудением великого роя. Чтобы говорить без запинки, надо просто выпустить их, направить вовне.

– Мне наплевать на собственную жизнь. Абсолютно. Меня ни капельки не беспокоит, что со мной будет завтра и уж тем более послезавтра. Буду ли я жив, мертв, здоров или болен - мне безразлично. Я не дурак, и вижу, что почти у всех людей иное отношение к себе. Вероятно, у них есть какие-то причины считать свои жизни ценными, не знаю. Себе я таких причин не нахожу.

Я и прежде обдумывал это. Даже чуть не покончил с собой дважды - если тебя, моя муза, это убедит, что я серьезно подошёл к проблеме. Факт отсутствия объективного смысла у моей жизни неоспорим. Никакие внешние условия не оправдывают и не поощряют бытия такого существа как я. Напротив, внешний мир определенно стремится меня уничтожить (взять хотя бы голод и жажду - я вынужден каждый день бороться за жизнь). Более того, ему это неизбежно удастся, ибо я, очевидно, смертен.

И даже если какие-то бредни о посмертном существовании соответствуют действительности, осмысленности моему бытию это не придаст - лишь растянет меня во времени.

Словом, сама по себе жизнь для меня не представляет ценности.

Но моя жизнь - это нечто большее, чем просто метаболизм. Синергия процессов жизнедеятельности порождает во мне желания, порой явно не соответствующие биологической целесообразности. Желание целовать тебя или говорить это - тому примеры.

Но даже если моя воля нацелена на обыденные вещи, еду и питье, женщин и развлечения, субъективно для меня такие желания по своей сути мало отличаются от более, скажем так, возвышенных. Разница лишь в силе желания, в его побуждающей способности. Если следовать желаниям, то жизнь, хотя и не становится осмысленной, все же приобретает некоторую привлекательность. Чем бы ни были обусловлены мои страсти, они у меня уже есть, игнорировать их - значит лгать самому себе.