Чтение онлайн

– Разве плохо быть дорогим актером?

– Нет. Но ещё лучше быть тем, кто ему платит.

– Какие амбиции!
– восхитилась демоница.

Я неуверенно покосился на суккуба.

– Не надо делать из меня папу Сильвестра.

– Ну почему же?
– иронизировала демоница.
– Из тебя выйдет отличный понтифик. Только представь: ты выходишь на балкон в золотом облачении, поднимаешь ладонь, и толпа взрывается ликующими воплями!

– Больше похоже на концерт Элтона Джона.

– Тоже неплохой вариант.

Я стер с лица все возможные эмоции и молча уставился на демона. Мне говорили, что мертвый взгляд, получавшийся из этого нехитрого приема, выдает мои психологические проблемы не хуже надписи "я садист" на лбу.

– Что?
– демоница приняла игру и будто в испуге опустила голову, искоса поглядывая на меня.
– Тебе нужно к чему-то стремиться. Заведи мечту.

– У меня есть мечта.

– Хорошо, заведи ещё одну. И дополни ею свои старые грезы. Ты ведь решил стать драконом не просто так, а ради чего-то?

– А чего хочешь ты? Прожить столько столетий, не мечтая, невозможно. Для человека, по крайней мере, но твоё поведение столь похоже на действия смертного, что, возможно, тут сокрыто больше, чем просто искусное подражание.

– Мы не будем говорить о моих мечтах, милый. Сейчас я занята только выживанием.

– Нет, будем, - твердо возразил я.
– Ты не доверяешь мне, это ясно как летний полдень, однако твоё недоверие беспочвенно. Ты так не подтвердила и не опровергла ни одного моего предположения, что логично: тебе невыгодно говорить мне правду, тебе выгодно льстить убеждениям носителя, чтобы укрепить контакт. Но мой ум работает иначе, для меня нет догм. Безумие отучило меня доверять даже своему разуму, каждую мысль приходится рассматривать с тысячи сторон, постоянно менять точку зрения и не доверять ни одной идее. Иначе грань между моей фантазией и внешним миром снова сотрется, и я потеряюсь в лабиринте видений.

Демоница оценивающе рассматривала моё лицо, пока я говорил. Возможно, она искала признаки лжи. Возможно, она только притворялась, что читает мою мимику. Возможно, она вообще меня не слушала, а подпевала про себя играющей из телевизора рекламной песенке.

– За что тебя отправили в клинику?

– Я откусил нос однокласснику, - не моргнув глазом, признался я.
– Ни для кого в школе не было секретом, что с моей головой что-то не в порядке, но на уровне моего интеллекта и способности решать тупые задачки это не отражалось, поэтому всем было плевать, что на переменах я иногда разговариваю со стеной. Учителя называли меня аутистом, что красноречиво свидетельствовало об их скудных психологических познаниях, а дети вообще редко обращали внимание на мои странности. Дети проще относятся к миру, у них вселенная ещё не делится на "правильное" и "неправильное", но на "интересное" и "скучное". Скучным меня точно нельзя было назвать, так что общаться с ровесниками для меня не составляло труда. Разве что сам я не был особенно общительным - другие дети казались мне глуповатыми.

– Переходи уже к носу, - нетерпеливо подтолкнула демоница.

– Один мальчишка, из числа тех, что в старших классах принимаются пьянствовать и соблазнять одноклассниц... или, если не повезет, качать мышцы и мечтать о романтике...
– я на миг задумался, но потом решил, что это не существенно, - словом, сей альфа-шестиклассник, видимо, насмотрелся фильмов про детей-индиго и решил, что надо мной можно поиздеваться. Его крохотный мозг впитал сюжет, в котором слабый умник, витающий в облаках, не сопротивляется обидчикам, и побудил действовать.

– И ты откусил ему нос.

– Да. Избил так, что он визжал, будто неудачно зарезанная свинья, затем подумал, что нужно больше крови, схватил его голову и откусил кончик носа. Возможно, я бы ещё что-нибудь ему оторвал, но тут девочки привели учительницу, которая, увидев лежащего на полу окровавленного ребенка и меня над ним с кровавой улыбкой каннибала, упала в обморок. Я никогда прежде не видел, как люди лишаются чувств, поэтому это отвлекло меня от жертвы. Возможно, своим обмороком учительница спасла тому парню жизнь.

– А дальше?

– Дальше было не так весело. Меня водили к психологу, который долго допытывался, что меня так разозлило. Помню своё удивление такой постановкой вопроса и шок психолога, который в итоге всё же понял, что маленький мальчик перед ним действовал совершенно хладнокровно и обдуманно. Я даже подслушал разговор сего незадачливого аналитика с моей матерью: "Ваш сын не счел его человеком". Он был молод, это психолог, ему попросту не хватило опыта сразу понять, что перед ним маленький маньяк, но зато, когда всё-таки осенило, не стал тратить время и дал моей матери телефон хорошего психиатра. Возможно, только благодаря ему я до сих пор не начал собирать коллекцию человеческих носов.

Демоница захихикала.

– Твои истории одна лучше другой.

– Мне не терпится выслушать твои.

Демоница будто бы в задумчивости прищурилась и подняла взор к потолку, но затем решительно произнесла, заглянув мне глаза:

– Нет.

Я не скрывал разочарования:

– Ты ведь понимаешь, что это меня ранит?

– Да.

– Ты намеренно меня унижаешь?

– Нет. Я к тебе присматриваюсь. Напоминаю, мы познакомились три дня назад.

В моем голосе проступило хриплое раздражение:

– Ты просто решаешь, какую именно сказку мне поведать, чтобы я принял её без возражений.

– Может быть, - мило улыбнулась демоница.
– Ты в любом случае не можешь ничего с этим поделать. Посему перестань меня пилить и жди. Я, быть может, отвечу на твои вопросы, когда придет время.

Я устало вздохнул, выпуская раздражение, и покачал головой.

– Так мог бы ответить всадник Апокалипсиса.

– Ты меня раскрыл!
– в притворном страхе воскликнула демоница и полезла целоваться.

Нашу идиллию прервал хлопок входной двери. Оттуда же донеслись шаги и шелест пакетов. Остановившись, мы с суккубом молча слушали, как невидимка бродит за стеной на кухне, стучит дверцей холодильника и что-то неразборчиво напевает девичьим голоском.

– Ты ведь в курсе, что она невменяема?
– не выдержала демоница.

– Ерунда, - поморщился я.
– В сравнении со мной она - профессор логики.

– Да. Невменяемой и неповоротливой аристотелевской логики.

– На двоичной логике, между прочим, вся вычислительная техника работает, - заступился я за Аристотеля.
– Не обижай грека. И Анжелику. Она не виновата, что в её голове каша. Это вина всей нашей порочной культуры.

Высокомерное "ха!" прозвучало мне ответом.

Анжелика услышала включенный телевизор, поэтому сразу направилась в нужную комнату. Обнаружив меня за просмотром бессмысленной утренней передачи о здоровом образе жизни, в коей по-идиотски улыбающиеся люди в белых халатах с невероятной патетикой повествовали об очевидных истинах, девушка недоверчиво нахмурилась.

С распущенными волосами она мне нравилась меньше. В сравнении с пышной гривой суккуба любые человеческие пряди выглядели блекло и уныло.