Чтение онлайн

Я хмыкнул, но поддерживать разговор не стал. Пару минут мы шагали в молчании.

– А что ты сделал с кинжалом?

– Ты называешь ту железяку кинжалом? Ничего. Дома у меня лежит. Хочешь забрать?

– Нет. Он всё равно не мой. А он не жег тебе руки?

Я всё-таки покосился на неё через плечо.

– Тебе стоит завязывать с фильмами про всякую нечисть.

Анжелика смолчала.

Отчасти я был даже благодарен этой странной девушке: своим появлением она избавила меня от тягостных раздумий о Тимуре и моём непристойном равнодушии к его смерти. Не знаю, до чего я мог додуматься, но наверняка счел бы самого себя выродком. В этом отношении Анжелика практически спасла моё самоуважение и напомнила, что мир вращается вокруг живых - не мертвецов.

– Ты идешь на кладбище?
– встревожилась она через несколько минут, увидев вдали знакомую ограду.

– Да, хочу поднять армию зомби.

– Ты ведь шутишь, правда?
– подумав, всё же уточнила Анжелика.

– Если я скажу "нет", это тебя напугает?

– Э-э, я, как минимум, растеряюсь...

– Нет.

Через минуту, когда стало ясно, что мой путь пролегает мимо освященной земли, девушка кисло проговорила:

– Ты какой-то несерьезный колдун.

Я не нашел, чем возразить на такой упрек.

Корпус концлагеря, почему-то приравненный к жилому дому, в коем проживал Костя, мне удалось отыскать не сразу. Хотя сумасшедше желтые дома отличались один от другого как ветераны битвы в лазарете - у кого-то нет руки, кто-то лишен ноги, а у кого-то просто простуда, их было достаточно много, чтобы я ощутил себя гномом в эльфийском лесу. Так как предыдущий мой визит в сии дебри начался в автомобиле, а завершился в ином состоянии сознания, дорогу я представлял весьма смутно.

К счастью, та древняя область мозга, которая в наших диких предках отвечала за нахождение ориентиров, а у современных людей занималась безблагодатной работой по опознанию букв и цифр, в моей голове работала на две ставки.

Костя с дымящейся сигаретой в зубах стоял перед своим гостеприимным подъездом, сжимая в руке дорогой сенсорный коммуникатор, и, морщась и бормоча нечто злое, водил большим пальцем по огромному экрану. Очевидно, результат миллиардов лет борьбы за выживание и продукт столетнего развития электроники никак не могли найти общего языка, что плохо отражалось на поведении обоих: Костя с каждой секундой становился всё злее, а смартфон периодически пищал и включал гневный блэк-металл.

Битва интеллектов, природного и искусственного, сопровождаемая демоническими воплями солиста Satyricon, выглядела захватывающе, и я охотно полюбовался бы на неё дольше, но Костя чертыхнулся и поднял голову, словно ощутив моё приближение.

– День добрый, - с облегчением сказал он, убирая машину-человеконенавистницу в карман серых джинсов. Благодаря последним и серой футболке он больше не казался сбежавшим из храма синтоистским священником.
– Я как раз собирался тебе позвонить.

Кривая сигарета двигалась в такт словам, магическим образом не выпадая изо рта.

– Да, я не слишком торопился, прошу прощения.

– Ничего, - отмахнулся Костя и, прищурившись, посмотрел на настороженную Анжелику за моим плечом. Его губы, насколько они были видны под русыми усами, растянулись в похотливой улыбке.

Оказавшись в центре внимания, девушка вышла из сонного транса.

– Максимилиан, а твой друг?..
– она запнулась и умолкла, не завершив вопроса. Верно, неучтиво спрашивать о человеке колдун ли он в его присутствии.

Костя улыбнулся шире и убрал прядь волос с лица.

– Максимилиан?
– со смешком повторил он.
– Представишь нас?

Скрипнув зубами, я полуобернулся к девушке.

– Анжелика, это...
– и остановился, задумавшись, как можно кратко описать характер наших с сим наркоманом взаимоотношений.

Но тот не стал ждать.

– Константин, - с нескрываемым удовольствием представился он, верно исчислив должную длину имени.

– Очень приятно, - сомневающимся тоном ответила Анжелика.

– Вот и славно, все знакомы, - не выдержал я.
– Деньги при тебе?

Костя кивнул и снова покосился на девушку. Тут он был прав: делать кого попало свидетелями уголовно наказуемого деяния не слишком разумно.

– Анжелика, отвернись, зажмурься и заткни уши.

– Зачем?

– Я тебе велю, - многозначительно прозвучал мой ответ.

Анжелика секунду подумала, закатив глаза к небу, затем послушно обернулась и прижала ладони к ушам. Посмотрев на неё несколько мгновений, я наугад сказал:

– Я знаю, что ты подслушиваешь.

– Ладно-ладно, - тут же пробормотала она и сжала уши сильнее.

"Надежда избавиться от репутации чародея становиться всё призрачнее", - грустно подумал я и вернулся к разговору с Костей.

– Где ты взял такую? Я тоже хочу, - позавидовал тот, вынимая деньги из кармана.

Поскольку в округе, кроме нас троих, никого не было видно, мы обменялись прямо там. Пересчитывая купюры, я спросил, откуда Костя узнал про Тимура.

– Витёк рассказал. У них на сегодня какие-то дела намечались. Витя приехал к дому Тимура утром, как раз когда менты уезжали. От соседей всё узнал. Собственно, этот ствол я Витьку покупаю, и деньги его. Мы просто подумали, что со мной ты скорее договоришься.

– Правильно подумали, - одобрил я. С лысым фашистом, о коем мне не было известно ничего, кроме имени, я не стал бы даже разговаривать. Костя же, с которым мы целый день обсуждали неомарксизм Франкфуртской школы и составляли план осуществления государственного переворота, представлялся надежнейшим человеком.

Костя снова улыбнулся и предложил:

– Покурим?

Я понял, что в моей жизни наступил переломный момент, и от моего решения зависит судьба цивилизации. Гелиос и Бахус замерли в напряжении, ожидая, на чью сторону я перейду окончательно. Коль откажусь, то человечность моя возвысится в благородстве, и никогда боле я не паду в низменный порок. Я стану сух, высокомерен и амбициозен, лишь полагаясь на свой ум и силу воли, примкну к поборникам морали и высоких тонких нравов.

Но ежели поддамся зову менад, то скорбь свою обращу в радость, в пьяном экстазе разбив зерцало самосознания, и разноцветные осколки соберу в мозаику новой личности.

– Конечно.

Я думал, что Костя пригласит нас в дом, но тот с недовольством покачал головой и сказал, что по такой жаре душиться в четырех стенах будут только дураки. Он указал в дальний конец двора, где я увидел ужасную детскую площадку с двумя ржавыми качелями и почерневшей песочницей, около которой стоял сравнительно новый деревянный теремок, сложенный из круглых бревен. Мне вспомнилось прошлогоднее обещание мэра навести порядок во дворах и помочь детям с досугом. Вероятно, я наблюдал наглядный пример превращения заведомой лжи в ужасающую реальность.