Чтение онлайн

– Вовремя ты задала вопрос.

– Разве я ещё не спрашивала?

– Ты была уверена в себе.

– Я и сейчас уверена. Так ты женат?

– Был.

– А-а…

– Она умерла.

Девушка вздрогнула:

– Извини.

– Тебе не за что извиняться.

– Я попросила прощения за то, что из-за моих вопросов ты стал грустным.

– До этого я был весёлым?

Вероника рассмеялась.

– До этого ты был таким, каким я к тебе уже привыкла. – Но тут же вновь стала серьёзной: – С тех пор один?

– Я… – Феликс не собирался исповедоваться. Не потому, что время и место неподходящие, а потому что не любил. Но затем вспомнил честный рассказ Вероники и решил ответить тем же. – Некоторое время назад у меня завязались отношения, но нам пришлось расстаться, и я не знаю, что между нами сейчас происходит.

Потому что Марта уехала и ни разу не написала и не позвонила. Хотя не могла не знать, что люди, которых она боялась последние годы, больше не смогут причинить ей зла.

– Ты хорошо держишься.

– Я умею притворяться.

– Да уж…

Вербин выдержал короткую паузу, а затем вопросительно поднял брови:

– Пробил тебя на жалость?

Несколько секунд девушка обдумывала вопрос, затем вспыхнула:

– Ты мне соврал?

– Нет. – Феликс ответил честной улыбкой.

– Почему?

– А зачем?

– Все врут.

– Врут, чтобы показаться лучше, чем есть на самом деле. А мне это не нужно.

– Потому что и так хорош?

– Потому что не хочу.

– Не хочешь врать?

– Да, Ника, не хочу.

– Это всё Город, он всегда проверяет гостей, и они становятся настоящими, – неожиданно произнесла девушка. И поспешила уточнить: – Те из них, у кого внутри есть настоящее. – Выдержала недлинную паузу, задумчиво глядя Феликсу в глаза, и улыбнулась. Но не «снова», а глазами. Взглядом. – Знаешь, Вербин, что мы с тобой сделаем? Мы сейчас закажем по сотке крепкого, выпьем и пойдём гулять по набережным.

– Гулять ночью?

– В этом смысл, Вербин. – На этот раз Вероника улыбнулась не одними глазами. – В этом смысл…

двенадцать лет назад

Питерский дождь.

И каждый представил что-то своё…

Для кого-то резкий, очень шумный, за считаные минуты выливающий на старые крыши мегатонны воды, мгновенно смывающий с города надоевшую пыль, заставляя трясти головой и весело отфыркиваться. Для кого-то долгий, затянутый, когда серое плывёт перед глазами, а монотонный перестук навевает сон. Кто-то вспомнит мелкую морось, которая не любит, когда её зовут туманом; кто-то – сверкающие на солнце капли грибного дождя; а кто-то поёжится, представив, как холодная вода мешается с хлопьями снега…

В эту осень Город радовал жителей дождями на любой вкус.

Или одним непрекращающимся, бесконечно длинным дождём, периодически меняющим обличья, представляющимся то ливнем, то моросью и надёжно закопавшим солнце в толщу мокрых туч. Этой осенью питерский дождь исполнял соло. Вода была повсюду, не уходила и не пряталась, проникала под любую одежду и смеясь бежала по мостовым и тротуарам.

А рядом растекалась кровь.

Потому что в эту осень Город страшил жителей убийцей с громким именем. Безжалостным и неумолимым убийцей, который прятался в дожде и всегда подходил к жертве сзади. Но не преследовал, никогда не шёл за ней по пятам, рискуя оказаться замеченным или попасться на глаза патрулю. Никогда не преследовал, а появлялся вдруг: из-за угла, из-за дерева, из-за припаркованного фургона…

Сегодня – из-за припаркованного фургона.

К вечеру дождь усилился, не превратился в ливень, но стена из капель стала очень плотной и глушила свет окон и фонарей, помогая ночной тьме переделывать улицы на свой вкус. Город погрузился в дождливый мрак, различить в котором хоть что-то было весьма непросто, поэтому убийца чувствовал себя уверенно и спокойно. Вышел из-за машины, оказавшись в шаге за бредущим по тротуару мужчиной, поднял руку с пистолетом, но выстрелить не успел: несмотря на тьму, дождь и уличный шум, незамеченным убийца не остался – мужчина резко повернулся, одновременно взмахнув рукой и сбив руку убийцы вправо, что-то крикнул и бросился бежать. Надеясь, что ему помогут. Что рядом окажутся полицейские или убийца не станет стрелять при прохожих. Бросился бежать. Но лучше бы мужчина бросился сражаться, потому что есть мгновения, когда нужно полагаться на себя. Когда глубоко в душе, под толстым слоем цивилизационных запретов, юридических ограничений, наставлений мамы: «Лучше не вмешивайся», – и веры в то, что «кто-нибудь поможет», вспыхивает маленькое, почти задавленное, но такое важное пламя: «Сражайся!» Или тебя убьют. Или унизят. Или отнимут всё, что захотят, а захотят они всё.

Сражайся!

За свою жизнь. За свою честь. За свою веру. За возможность спокойно гулять по ночным улицам родного города.

Сражайся!

Но мужчина выбрал бегство. По абсолютно пустой улице, на которой никто не пришёл на помощь. Никто не стал свидетелем. Не спугнул убийцу, который с лёгкостью догнал мужчину и на ходу выстрелил ему в голову. 22 апреля, суббота

– Как прошёл вечер? – поинтересовался Гордеев, которому сегодня выпало быть за рулём.

– Смотря с какой точки зрения, – протянул в ответ Вербин. – Еда оказалась неплохой.

Уточнять, что ужинал он не в «Тыкве», а в другом заведении, Вербин счёл необязательным.

– Что полезное добыл?

– Второй бармен подтвердил, что Чуваев захаживал в «Деловую тыкву» в компании нашего незнакомца, которого бармен уверенно опознал. Сказал, что зовут Арсен, Арсений, и он довольно часто появляется в баре.

– Фамилия?

– Они не обменивались паспортными данными.

– Логично, конечно, но лучше бы обменялись. – Никита помолчал, после чего поинтересовался: – Барменам доверять можно? Не предупредят Арсена?

– Мне кажется, нет, – ответил ожидавший вопроса Вербин. – Что вчера, что позавчера говорили нормально, я не почувствовал подвоха.

А учитывая опыт Феликса, ответить Гордеев мог только так:

– Доверимся твоему чутью. – Пауза. – Теперь будешь пасти Арсена?

– Что ещё остаётся?

– Каждый вечер болтаться в «Тыкве»?

– Надо же где-то ужинать.

– Оставил барменам телефон?

– Оставил.

– Тогда зачем ездить?

– Надо же где-то ужинать, – повторил Вербин. – А «Тыква» не так далеко от отеля.

– Далековато, вообще-то.

– Люблю прогулки перед сном.

– Романтик, – хмыкнул Никита. И тут же, видимо решившись, спросил: – Вчера один ужинал?

В ответ Феликс мог промолчать, давая понять, что не хочет распространяться о личной жизни, или соврать. Но Вербин считал, что Никита не заслуживает ни первого, ни второго, поэтому ответил честно:

– Нет, не один.

– Что у тебя с Вероникой?

– Ничего. – Поймал недоверчивый взгляд товарища и очень серьёзно повторил: – Никита, даю слово: ничего.