Чтение онлайн

– С какого момента?

– Как посчитаете нужным.

Иманов бросил взгляд на адвоката, тот коротко кивнул, словно подтверждая, что всё идёт по плану, и хозяин особняка начал рассказ:

– Я уехал на работу приблизительно в десять утра, в это время Алёна была в нормальном настроении. Даже, наверное, весёлом настроении и много шутила, потому что вечером нас ждали в гости. Мы договорились созвониться после обеда и окончательно решить, где встретимся: в гостях или у меня в офисе. Я уехал… – Иманов потёр левой рукой шею. – Потом, как я понимаю, что-то случилось, Алёна спешно собралась и поехала в город. Не в той одежде, в которой должна была быть вечером, в обычной. Позвонила мне. Была очень расстроена в этот момент, даже, наверное, на грани истерики. Сказала, что мы должны срочно встретиться у дома брата. Я был недалеко, приехал почти сразу… Я вчера сам был за рулём, без водителя… Решил покататься… И мы с Алёной встретились.

Его речь становилась всё более и более медленной, видимо, Иманов действительно переживал. Или нервничал. Или недостаточно хорошо выучил текст.

– Алёна Олеговна сказала, зачем ищет встречи с вашим братом? – мягко перебил Иманова Никита.

– По личному делу, о котором я бы не хотел распространяться.

– Эльмар Надирович, хочу напомнить, что мы имеем дело с убийством или, вполне возможно, с двойным убийством.

– К которым мой клиент не имеет никакого отношения, – вступил в разговор Усубов. Он или знал, или не сомневался в результатах экспертиз и выводах криминалистов.

– Эльмар Надирович – единственный свидетель преступления.

– И мой клиент готов честно рассказать всё, что видел. Чему был свидетелем.

– Я должен знать, с чего началась ссора.

– Зачем?

– Чтобы решить, мог ли ваш клиент принимать в ней участие.

– Вы расследуете ссору или убийство?

– Это связанные события.

– К убийству мой клиент не имеет отношения. И мы будем ходить по кругу, пока вам не надоест.

– Алёна сказала, что брат её оскорбил, – подал голос Иманов.

Судя по спокойствию адвоката, это была запланированная реплика, приготовленная на случай, если полицейские станут давить сильнее ожидаемого.

– Алёна Олеговна уточнила, как именно Ильяс Надирович её оскорбил?

– Нет.

– Вы спрашивали её об этом?

– Нет.

– Почему?

– Моя жена спокойная, уравновешенная женщина, но ни во время телефонного разговора, ни при нашей встрече она такой не была. Честно говоря, я вообще не помню её такой… – Иманов на мгновение сбился. Не хотел, машинально получилось, под влиянием эмоций, которые он тщательно скрывал. И коротенькая пауза сказала Феликсу, что некоторое время назад Эльмар уже видел жену в подобном состоянии. Впрочем, было бы странно, если Эльмар и Алёна спокойно прошли через то, что им довелось пережить. – Я решил оставить расспросы до встречи с братом.

– На записи с домовых камер отчётливо видно, как Алёна Олеговна о чём-то вам рассказывает, причём весьма эмоционально.

– Она ругалась.

– Вы мрачны.

– Я должен был улыбаться? Родной брат крепко поссорился с моей любимой женой… Вы видите повод для веселья?

– Во время разговора вы смотрели видео на телефоне Алёны Олеговны. Кстати, мы не смогли найти телефон.

– Возможно, его украл кто-то из прохожих, – предположил Иманов. – У Алёны был очень дорогой телефон.

– Он мог пережить падение с пятого этажа?

– Откуда мне знать?

Гордеев посмотрел на Феликса, который до сих пор помалкивал, увидел едва заметное пожатие плечами и вновь повернулся к хозяину особняка.

– Извините, что я вас перебил, Эльмар Надирович, пожалуйста, продолжайте.

– Мы поднялись в квартиру брата, и Алёна… Алёна сразу начала скандалить. Я был так изумлён, что плохо помню, что именно она кричала. В основном это были оскорбления, в том числе очень грубые. А брат держался так, словно действительно виноват. И это меня окончательно смутило… – Иманов нервничал, но его волнение было вызвано не опасениями, что его в чём-то уличат, а тяжестью воспоминаний – это полицейские и видели, и понимали. – Брат иногда смотрел на меня, ждал поддержки, а когда понял, что не дождётся, стал очень зло отвечать Алёне и один раз даже замахнулся на неё. Тут я не выдержал, отбил его руку и начал ругаться. Не помню деталей, но я кричал что-то о том, что он обязан уважительно относиться к моей жене. Мы все были на взводе, очень сильно раздражены и, наверное, поэтому я не заметил… – Иманов выдержал продуманную паузу. – Я только потом осознал, что, пока мы с братом ругались, Алёна сходила на кухню, взяла нож, вернулась и ударила брата сначала в спину, а потом, когда он повернулся – несколько раз в живот. Я не помню, сколько именно – в этот момент брат стоял ко мне спиной и… – Эта пауза была не продуманной, а естественной, очень искренней. – …И толкнул Алёну в окно. Я думаю, это получилось инстинктивно, брат защищался.

– А вы? – очень мягко спросил Никита.

– Я оторопел.

– Мой клиент находился в состоянии аффекта, – быстро, но не скороговоркой добавил Усубов.

– Почему вы не помогли брату? – негромко спросил Вербин.

– То есть? – не понял Иманов.

– Можно было попробовать остановить кровь или вызвать «Скорую». Вы не сделали ни того, ни другого.

– Он выбросил мою жену в окно. У меня на глазах.

– Мой клиент кинулся на помощь любимой жене, – вставил своё слово адвокат.

– Я должен был узнать, как она. Увидеть её. – Хозяин особняка выдержал паузу. – В тот момент у меня не было других мыслей.

– Судя по записям с домовых видеокамер, к телу супруги вы не подходили, – заметил Гордеев.

– Я не смог, – вздохнул Иманов. – Услышал, что люди сказали, мол, разбилась насмерть, и не смог.

Этот ответ прозвучал искренне, но при этом – заученно. Не заученно искренне, а просто – заученно. И при этом – искренне. Этот ответ, наверное, придумал адвокат, но он полностью совпал с внутренним ощущением Иманова. А вот про телефон он солгал. Судя по всему, Алёна выронила его перед тем, как Ильяс толкнул её в окно, и Эльмар его забрал. И не забыл отключить.

– Напомню, что мой клиент пребывал в состоянии аффекта, – повторил Усубов.

– Я не мог там оставаться. – Иманов продолжил до того, как адвокат закончил говорить. – Вышел на улицу, сел за руль и уехал.

– Куда вы поехали?

– К нему. – Кивок на адвоката.

– Почему окно было открыто? – спросил Гордеев.

– Брат часто держал окна открытыми. Считал кондиционированный воздух мёртвым.

– На лице Ильяса Надировича обнаружили вашу слюну.

– Видимо, вылетела в пылу… разговора. Мы кричали друг на друга.

– Вы или ваш брат заказывали ювелирные украшения у Леонида Дмитриевича Орлика? – вдруг спросил Вербин.

Неожиданный вопрос заставил Иманова и Усубова сбиться. Несколько мгновений они в замешательстве смотрели на полицейского, затем адвокат поинтересовался:

– Какое отношение это имеет к нашему делу?

– Хочу подтвердить, что никакого, – спокойно объяснил Феликс.

– Но…

– Я знаю про Орлика, однако мы с Алёной никогда к нему не обращались. – Иманов решил, что проще ответить, чем пытаться выудить из полицейских правду.

Чтобы не затягивать.

– «Знаете» – это значит «знакомы»?

– Нет, слышал о нём и видел его работы. Мы не знакомы.

– А ваш брат?

– Клиентом тоже не был, брат обязательно бы похвастался. А был ли знаком – понятия не имею.

– Почему вы спрашиваете об Орлике? – настороженно осведомился Усубов.

– У нас есть для этого основания, – официальным тоном ответил Гордеев. – Как и для следующего вопроса. – Он поднялся с дивана и передал хозяину особняка две фотографии. – Вам не доводилось встречаться с этими людьми? Или видеть их в окружении Ильяса Надировича?