Чтение онлайн

– У нас есть возможная связь, точнее, возможность связи Иманова и Чуваева. Что переводит Иманова в главные подозреваемые по моему делу.

– Логично, – вновь поддержал Вербина Васильев.

Следователь же молча кивнул, и Феликс понял, что зашёл с правильной карты: и Голубеву, и Васильеву и, наверное, Гордееву понравилось, что копать под члена городского правительства с подмоченной репутацией будут не они, а пришлый москвич.

– А если ты ошибаешься и преступления Иманова – эпизоды первого дела? Если Иманов, как и Орлик, входил в группу педофилов?

– Для меня это обстоятельство ничего не меняет, – пожал плечами Феликс. – У Иманова был выход на Чуваева, значит, я его разрабатываю.

– Хорошо. – Голубев сделал пометку в блокноте и посмотрел на Никиту: – Что с педофилами?

– Отрабатываем контакты Орлика. И с видео работаем, пытаемся определить место, где оно было сделано. Пока результатов нет. Проводим работу с родственниками убитых мальчиков, после Кочергина и Шипилова удалось идентифицировать ещё одно тело, это Яша Котик из Петрозаводска. Считалось, что он сбежал из дома – у него уже были попытки.

– Неблагополучная семья?

– Так точно. – Никита вздохнул. – Теперь будем искать других девочек с видео Иманова.

– Сколько эпизодов?

– Два десятка. И это только те, которые он снимал.

– Понятно. Вербин?

– Основное направление – Иманов. Ищу убийцу Чуваева.

– Без этого не уедешь?

– Не хочу, чтобы мне эти дни в прогулы записали.

Голубев усмехнулся, впервые усмехнулся шутке Феликса. Но тут же опомнился и вернулся к прежнему тону:

– Будешь всюду ходить за Гордеевым?

– В том числе.

– А ещё?

– Думать.

– Эти дни мы точно отметим как прогулы.

Феликс вежливо улыбнулся, отметив про себя, что первый обмен шутками, кажется, удался.

– Можешь назвать главный вопрос этого дела? – внезапно спросил следователь.

Голубев надеялся подловить Вербина, но не получилось.

– Для чего Абедалониум это затеял? – мгновенно ответил Феликс, чем вызвал у присутствующих замешательство.

– Чтобы привлечь внимание к выставке, – растерянно протянул Никита. – Разве нет?

Полковник и следователь промолчали, но было очевидно, что других ответов у них нет.

– Он привлёк к выставке очень большое внимание, – подтвердил Вербин. – Но одновременно – и к себе. Одно дело указать на преступников, и совсем другое – отвечать на неудобные вопросы, откуда ты о них узнал?

– В интервью Абедалониум рассказал о Куммолово, – напомнил Васильев. – Вполне возможно, что когда он ночевал в усадьбе, стал свидетелем захоронения одной из жертв.

– Почему не сообщил в полицию? Почему молчал восемь лет? Как узнал об Орлике? Как узнал, что Иманов насиловал племянницу? – Вербин выдержал короткую паузу. – Абедалониум и без того знаменит, зачем ему вся эта грязь?

– Решил добиться справедливости, – предположил Гордеев.

– И ждал восемь лет?

– Твоя версия? – Голубев вопросительно поднял брови.

– Будь у меня версия, этот вопрос не стал бы для меня главным в расследовании, – ответил Феликс. – Я не понимаю мотива, а следовательно, каждая версия вызывает сомнения. Как и тот факт, что оба подозреваемых мертвы.

– Второй, скорее, случайно, – отметил следователь. – Если бы не ярость Алёны Имановой, Ильяс был бы жив.

– Согласен.

– И мешал бы нам изо всех сил.

– Или сидел под замком и рассказывал правду.

Коллеги заулыбались.

– Разве нет? – притворно удивился Феликс.

– Я чувствовал, что твой приезд приведёт к крупным неприятностям, – буркнул Васильев.

– Я бы сказал: всё усложнит, – уточнил следователь.

В общем, Голубева можно было понять. Что у них было? Скандал, вызванный тем, что на картине знаменитого художника оказался запечатлён пропавший восемь лет назад мальчик. Причём скандал, возможно, высосанный из пальца, основанный на случайном совпадении или искусственно созданный – что мешало Абедалониуму нарисовать портрет Кости Кочергина по фотографии? Ради скандала. Чтобы вызвать интерес к выставке. Возможно, у некоторых полицейских или полицейских руководителей изначально были подобные мысли, но затем события начали развиваться с невероятной скоростью: захоронение в Куммолово, появление Вербина с сообщением об убийстве или возможном убийстве Абедалониума, первое грязное видео, подозрение на существование группы педофилов, в которую, как теперь оказалось, мог входить видный член городского правительства.

– Ты любишь шумные дела, – вздохнул Голубев.

– Это они меня любят, – пожал плечами Феликс. – Я не напрашиваюсь, я просто копаю до самого дна. А если нужно – то чуть глубже.

* * *

«Я могу отчитаться за каждую копейку своего состояния. Только не спрашивайте о первом миллионе…» Эта фраза была популярна среди выходцев из девяностых – тех из них, кому удалось не только выйти, но вынести с собой капитал. Именно к таким людям относился Фёдор Селиверстов: умный, цепкий, хваткий и, как многие «герои» той эпохи, появившийся из ниоткуда, не имеющий отношения к «старым» питерским семьям и потому особенно голодный. В отличие от Кукка, Селиверстову не повезло или, наоборот, повезло не познакомиться с дочерью могущественного человека, и добиваться всего ему пришлось самостоятельно. Магазин, затем сеть магазинов, ресторан, несколько ночных клубов, автосалон, затем три автосалона, финансовая компания, экспортно-импортные операции, как следствие – интересы в порту… Интересы у Селиверстова были разными, при этом он обладал невероятным чутьём, знал, когда следует фиксировать прибыль и перенаправлять освободившиеся средства во что-то новое. И никогда, ни разу, Фёдор Селиверстов не становился фигурантом уголовного дела: ни когда добывал свой первый миллион, ни впоследствии, что позволило ему выйти из девяностых с репутацией добропорядочного предпринимателя. Добропорядочного, но не слабого: все знали, что характер у Селиверстова жёсткий, человек он злопамятный и лучше с ним не связываться. Впрочем, ладить с людьми Фёдор тоже умел, особенно с нужными людьми, и, возможно, сочетание этих качеств позволило ему не просто остаться в игре в нулевых и десятых, но укрепить своё положение и войти в число виднейших граждан города, пусть и не в первые пару-тройку сотен.

А положение, в свою очередь, гарантировало, что никто не спросит Фёдора, как он заработал первый миллион…

///

Утро получилось бурным, но в этом Селиверстов мог винить только себя, точнее, сделанный около трёх месяцев назад выбор очередной подруги. На первый взгляд выбор мог показаться едва ли не идеальным: красивая, умная, страстная девушка, да к тому же с хорошей родословной – приходилась внучкой одному из перестроечных баронов, породниться с которым были не прочь все здравомыслящие питерские альфонсы и не только они. Происхождение сделало девушку не только капризной, но изрядно самоуверенной, Снежана почему-то решила, без всяких на то оснований, что Селиверстов рассматривает её в качестве невесты, и вела себя соответствующе. Как жена. После бурного утреннего секса, в котором она была большой мастерицей, Снежана поинтересовалась планами на день. Фёдор ответил, что у него несколько деловых встреч. Что, в общем, было правдой. Снежана спросила по поводу вечера, а узнав, что Фёдор не собирался проводить его с ней, закатила скандал. Обвинения были стандартными для последних недель: мало времени вместе, шлюхи, которых он нагло посещает, несмотря на их отношения, и прочее, прочее, прочее… В финале был обещан разрыв.

Самое же любопытное заключалось в том, что сцена не произвела на Селиверстова вообще никакого впечатления – настолько скандалы Снежаны стали обыденными. Даже настроение не особенно испортилось. Фёдор стоически перенёс атаку и твёрдо дал понять, что планы не поменяет. На том и расстались.

Навсегда или нет – неизвестно.

Затем Селиверстов позвонил домработнице, которая должна была прийти только в понедельник, попросил заехать прибраться – ходить по полу, усыпанному осколками разбитых тарелок и залитому йогуртом вперемешку с кофе, удовольствия не доставляло, переоделся, поскольку йогурт и кофе попали не только на пол, сел в Maserati и отправился завтракать – кроме секса и скандала Снежана ничего не предложила. Посидел в одиночестве, наслаждаясь вкусной едой и ароматным кофе, полистал новости в телефоне, когда надоело, стал разглядывать прохожих, а расплатившись, неожиданно отправился в «Манеж» – решение принял подойдя к машине, почувствовал, что должен там оказаться, и поменял планы. Подъезжая, изумился длиннющей очереди на вход и, оставив машину чёрт-те где, поскольку ближайшие парковки оказались переполнены, специально побродил по площади, продолжая удивляться ажиотажу: ведь одно дело читать о нём в новостях и совсем другое – наблюдать собственными глазами. Посмотрел на людей, послушал вопли активистов, требующих немедленно закрыть выставку, затем позвонил хорошему знакомому и через десять минут прошёл внутрь через служебный вход в сопровождении заместителя директора «Манежа» по имени Владимир.

– Вы говорите, что удивлены? Фёдор Анатольевич, это мы удивлены! Вы не представляете, какое столпотворение началось после скандала с картиной «Мальчика нет». Посетителей было столько, что мы даже задумывались, в шутку, разумеется, о круглосуточной работе выставки. Думали, что больше людей быть не может, но теперь, когда выяснилось, что «Лето волшебное» тоже связано с преступлением, люди стали приходить в огромных количествах. Мы работаем с десяти утра до одиннадцати вечера, а выставку хотим продлить на месяц.