Чтение онлайн

За моей спиной, в нескольких шагах, расположился Дакен. Он сидел на принесенном для него простом деревянном табурете, откинувшись назад, скрестив руки на груди. Рядом с ним стоял Фальгот.

Тишина стала давящей, физически ощутимой. Я остановился по центру, повернулся лицом к толпе шахтеров, а затем медленно обвел взглядом коленопреклоненные фигуры.

— Вы видите перед собой предателей. Они украли не просто руду. Они украли вашу безопасность. Они рисковали стабильностью этого места. Они думали о своей выгоде, плюя на ваши интересы. Они спрятались за клятвами и круговой порукой, думая, что это спасет их от справедливости.

Это была важная часть спектакля — обоснование. Не просто «они украли», а «они украли у вас». Я превращал их из пассивных зрителей в мнимых потерпевших, чью обиду я сейчас буду якобы отстаивать.

— Они поставили под удар всех. И за это, — я поднял кинжал, чтобы все его увидели, — полагается не просто наказание. Полагается возмездие. Чтобы каждый, кто поднимет взгляд на чужую долю, вспомнил этот день и отшатнулся.

С этими словами я подошел к первому в шеренге — самому молодому из шахтеров. Его глаза были залиты слезами, он трясся мелкой дрожью.

Внутри меня всё сжималось в холодный, твердый комок отвращения. Это было грязно. Отвратительно для меня. Но альтернатива — это Дакен. И для Дакена «разобраться» означало убить.

Моя пытка, какой бы отвратительной она ни была, оставляла им жизнь. Это был мой расчёт, моя граница в этом море дерьма.

Я приложил лезвие к его щеке. Холод металла заставил парня вздрогнуть и зажмуриться.

— За кражу, — объявил я для всех и провел лезвием.

Резал я не глубоко. Совсем поверхностно. Но артефакт сработал мгновенно. Парень взвыл, его тело затряслось, изогнулось, но наручники и моя вторая рука, удерживающая его за плечо, не давали упасть.

Я, как и раньше, направил тонкую струйку мировой ауры в точку разреза, создавая буфер. Я не мог убрать боль полностью — спектакль требовал страданий. Но я снижал её до уровня, достаточного для сохранения рассудка.

Его крики эхом раскатились по тоннелю. В толпе шахтеров кто-то сдержанно охнул, кто-то отвернулся. Я выдержал паузу, дав первому воплю стихнуть в рыдания и хрипы, а затем перешел ко второму.

Так я двигался по шеренге. Каждому — свой объявленный «грех». «За пособничество». «За хранение краденого». «За ложные клятвы». Каждому — один-два неглубоких пореза.

Когда очередь дошла до самого Клира, я задержался подольше. Его лицо было искажено не страхом, а ненавистью и бессильной яростью.

— За организацию, за разложение других, за вызов, — произнес я и сделал три быстрых, точных движения: порез на скуле, на губе, на веке.

Он зарычал, стиснув зубы, но его тело все равно билось в неконтролируемых спазмах, а из глаз полились слезы, смешанные с кровью. Даже его железная воля не могла ничего противопоставить артефакту.

Потом были охранники-предания. С ними было сложнее. Их тела, укрепленные годами тренировок и высокой концентрацией маны, даже под подавляющими наручниками инстинктивно сопротивлялись.

Боль от кинжала, даже без ослабления мировой аурой, была для них тоже очень сильной, но их крики были не истеричными, а полными ярости и унижения. Это было частью послания: здесь, в этом руднике, ранг не имеет значения перед лицом наказания.

Потом я вернулся в начало и пошел на второй круг. Процесс растянулся на несколько часов.

Я не торопился. Делал паузы между «актами», давая крикам утихнуть, чтобы следующий вопль прозвучал на фоне тягостной тишины еще пронзительнее. Я монотонно повторял обвинения, иногда обращаясь к толпе, спрашивая: «Вы видите? Вы запоминаете?».

Это был отлаженный, методичный ритуал унижения и боли. И всё это время на моем лице была маска. Маска человека, которому это если и не нравится, то как минимум абсолютно безразлично. Я смотрел на дергающиеся тела пустым, оценивающим взглядом ремесленника, проверяющего качество своей работы.

Внутри же меня тошнило. Каждый новый крик отзывался глухим, гадливым эхом где-то под ребрами. Я ненавидел каждую секунду этого представления.

Но я помнил про альтернативу — про довольную, хищную ухмылку Дакена, наблюдающего сзади. И я продолжал.

Когда последний из охранников, получив неглубокий порез по ключице, свалился набок, приглушённо хрипя, я опустил залитый кровью и потом кинжал.

Обернулся к Дакену. Он медленно поднялся с табурета и сделал несколько шагов вперед. Его взгляд скользнул по корчащимся на полу фигурам, затем по бледным лицам шахтеров у стен.

На его губах играла та самая, едва уловимая улыбка. Но теперь в его глазах, когда он посмотрел на меня, было нечто иное. Не просто одобрение эффективности. А некое подобие понимания, даже уважения.

— Хватит, — сказал он громко. — Представление окончено. Уберите это. — Он кивнул на подрагивавшие тела. — Отвести в лазарет. Перевязать. Как только смогут стоять — на работы. На самые тяжелые. Вагонетки с пустой породой таскать вручную, без маны. Пока не отработают вдесятеро больше того, что украли.

Его решение было логичным продолжением моего спектакля: не смерть, а пожизненное (или на очень долгий срок) клеймо и каторжный труд. Эффективный раб дороже неэффективного трупа.

Ко мне подошел Фальгот. В его глазах читалось опасливое любопытство, смешанное с брезгливостью. Для него, привыкшего к грубым, прямолинейным методам, моя холодная жестокость казалась чем-то неестественным, почти психическим отклонением.

— Жестко, — пробормотал он, отводя взгляд. — Но… эффект, пожалуй, будет.

— Эффект должен быть, — ответил я тем же ровным, пустым тоном, каким вел всю церемонию. — Иначе зачем тратить время?

Я вытер лезвие кинжала о тряпку и вложил его в ножны. Мои руки не дрожали. Дыхание было ровным. Внешне — полное спокойствие профессионала, выполнившего неприятную, но необходимую работу.

Дакен явно поверил в этот образ полностью. И теперь, глядя, как уводят сломленных людей, я понимал, что выиграл ещё один раунд, заплатив за победу кусочком собственной души.

Оставшаяся часть месяца моего дежурства в драгоценном руднике превратилась в отлаженный, почти механический процесс поддержания порядка. Тот спектакль с пыткой оставил глубокий, долгоиграющий след, так что, хотя сформированные группы распадаться не спешили, воровство прекратилось почти полностью.

Также отлично помогали бороться с нарушениями мой слух, улавливающий все предосудительные разговоры и тихий звон падающего в карманы инеистого золота, а также Крал — мой бессменный информатор. После того как я начал платить ему за сведения, энтузиазма у парня явно прибавилось.