Чтение онлайн

Впрочем, она зря переживала. На исходе второго дня перед нею объявился уже знакомый асур, хозяин зловещей дицзы, ранящей ничуть не хуже духовного меча.

Смерив Мэн Цзеюй пренебрежительным взглядом, он сообщил:

— Тёмный владыка велел передать: если найдёшь и передашь на Кушань ту небожительнцу, что была с тобой, получишь родную сестру.

Мэн Цзеюй внутренне обрадовалась, но не показав виду, проворчала:

— Где же я тебе найду её? Она сорвалась в пропасть. А пропасти на Кушань достигают мира смертных.

— Там и поищи, — с кривой усмешкой посоветовал тот.

— Целый год искать можно…

— А нечего было прыгать на небесную деву, — отмахнулся от неё асур, собираясь уходить.

— Эй, постой! — Мэн Цзеюй ловко вцепилась в рукав чужого шэньи. — Передай сестре от меня подарок.

Сняв серёжку, она протянула её асуру. Тот нехотя принял украшение, повертел его в пальцах, словно пытаясь определить — есть ли в этом предмете духовная сила, но не обнаружил ничего и засунул за широкий пояс. После чего благополучно растаял в надвигающихся на Кушань сумерках.

Мэн Цзеюй едва не подпрыгнула от радости — тяжёлое поручение обратилось в самые лёгкие из всех случавшихся в её жизни переговоров! Не веря собственному счастью, разведчица лисьего клана резво побежала с горы, больше не обращая внимания на ноющую от ушиба кость.

Болезнь тела для любого бессмертного так же противоестественна, как вечная жизнь для обыкновенного человека. Можно расколоть дух или повредить даньтянь, возмутить ци или запустить её обратное течение. Можно, наконец, неправильным совершенствованием уничтожить духовые способности. Но нельзя страдать от перелома!

Наблюдая, как болезненно морщится небожительница, Мэн Чажан едва не скулила в голос. Как помочь, если вливаемая духовная энергия тут же вытекает из нижнего даньтяня, словно из дырявого чана?

Провозившись с ней до полуночи, лиса не вытерпела — отойдя в дальний угол Павильона безвременья, прошептала заклинание и вынула последнюю фалангу из мизинца на левой руке. Палец усох на глазах. Так случайно обломанная садовником ветка теряет все соки и цветущий вид к закату, не перенеся полуденной жары.

Когда Мэн Чажан поднесла окровавленную кость к небожительнице, та отшатнулась в ужасе.

— Не бойся, госпожа! Это лисья кость. Моя кость. Она исцелит тебя.

— Не надо… мучить себя… ради меня.

— Лисы всегда возвращают долги, госпожа.

— Ты ничего не должна мне, — небожительница всё ещё не позволяла подойти ближе, выставив перед собой дрожащую руку.

— Прости, госпожа, — лиса обошла её сзади и, направив поток ци в средний даньтянь спасительницы, обратила кость в чистую энергию.

Та вошла в чужое тело, мгновенно растворившись в нём. Острый лисий слух уловил едва заметный хруст. Мэн Чажан удовлетворённо кивнула — лечение пошло на пользу! Сломанная ключица срослась.

— Видишь, госпожа? Всё хорошо.

— Глупая… Я использовала тебя, чтобы добраться до энергии яджао. Дело не в моём снисхождении или заботе…

Щёки небожительницы горели нездоровым румянцем, а веки закрывались сами по себе. Демоническая энергия слишком грязна для жителя небес — догадалась Мэн Чажан, помогая своей спасительнице прилечь на циновку.

— Отдохни, госпожа. Я принесу тебе чистой воды.

Выбравшись из Павильона безвременья, Мэн Чажан неожиданно столкнулась близ источника с Чжу Хуэем. Помощник Тёмного владыки словно поджидал её, стоя под раскидистым старым клёном.

Поклонившись, лиса собралась пройти мимо, но тот заговорил первым.

— Остановись!

— Да, господин?

— Держи, — асур протянул ей серебряную серьгу с жемчужиной.

Мэн Чажан попятилась. Неизвестно, что он задумал на этот раз! В прошлый отослал прислуживать внучке старейшины Му, а та ей чуть даньтянь не повредила. Припомнив неистовую злобу Му Тунъюнь, лиса мимо воли поморщилась. Неизвестно, кто одержим уничтожением лис больше — небесные владыки или эта капризная дева?

— Не бойся, — Чжу Хуэй насильно вложил украшение в руку. — Серьгу передала твоя сестра.

С этими словами помощник Тёмного владыки исчез. Мэн Чажан растерянно посмотрела на белёсый дымок, медленно рассеивающийся в воздухе над источником, а затем спрятала украшение в узкий рукав платья.

Той же ночью ей приснился сон, в котором она беседовала с Мэн Цзеюй. Сестра просила устроить для небожительницы побег с Кушань. Проснувшись, Мэн Чажан долго раздумывала, выискивая причины для сомнений, но всё закончилось полным согласием с сестрой — небожительнице здесь не место!

Хотя, если судить справедливо, любой житель Девяти Сфер достоин самых ужасных мук. Но здесь была одна противоречащая кровной мести вещь — именно эта небесная чиновница спасла её от рук Му Тунъюнь. А лисы возвращают долги. Всем, не исключая врагов!

Сюэ Моцзян появился у Великого барьера ближе к полуночи.

Преследователи с Кушань, а командующий знал — они есть, то ли потеряли след, то ли припозднились с поисками. Чжу Хуэй мог, как немедленно доложить о самовольном оставлении лагеря, так и затянуть с этим, давая возможность уйти. Судя по тишине вокруг, произошло как раз второе — сяо Чжу его отпустил. Не зря говорят: отдавай долги, чтобы должники не напомнили о себе в день, когда не ждёшь.

Сюэ Моцзян хорошо понимал — его поступок можно описать всего одним словом: предательство. Потому как непослушание главе клана одно из тягчайших преступлений. Но он готов заплатить цену за своеволие. Узнать правду сейчас, куда важнее, чем слепо выполнить приказ.

Командующий с осторожностью достал из-за пояса яшмовый браслет, принадлежащий барышне Ин. Памятуя об ожоге в Пустынном крае, он использовал край рукава.

На этот раза судьба благоволила Кушань — у барьера с той стороны никого не было. Едва коснувшись мерцающей расплавленным серебром глади, яшмовый браслет открыл небольшую дверь, позволяющую войти одному бессмертному.

Очутившись на Девяти Сферах, Сюэ Моцзян напряжённо прислушался. Но сторожевой колокол небесной столицы молчал. Он улыбнулся, чувствуя нарастающее внутри злорадство.

Наибольшая беда небесного царства — глупость. Этот карающий меч предназначен им самой кармой, чтобы смирить гордое величие нефритовых дворцов. Соорудив защитный барьер, небожители не смогли защититься от самых опасных врагов: членов клана Асюло. Ведь природа у всех истинных бессмертных одинакова — с искрой изначального духа.