Чтение онлайн

Она вынула сферу, невольно залюбовавшись танцующими внутри разноцветными искрами. Как десятки звёзд они окружали горячий огонёк в центре — солнце этого крошечного мира.

Мэн Чажан прокралась к самому водопаду. Ветер бросал в лицо мелкие прохладные брызги, да и платье быстро промокало. Пора уходить отсюда! Ухватившись за камень одной рукой, лиса наклонилась вперёд и разжала пальцы другой. Разноцветная сфера души скользнула вниз бойким светлячком и совсем скоро потерялась из вида, поглощённая шумной водой.

Именно грохот водопада ввёл Мэн Чажан в заблуждение — звук чужих шагов за спиной она приняла вначале за очередной порыв ветра, запутавшегося в кронах старых лиственниц. А когда оглянулась, бежать стало поздно — в её сторону летел кнут.

Плетёные ремни поцеловали плечо, разорвав платье, и со свистом вернулись в воздух.

Проклятые асуры! Однажды они напали на странствующих бессмертных, уничтожили их совершенствование, лишив духовных сил, и отобрали несколько кнутов. Один из них хранился у господина Гуэр-фу, а другой подарили главному дворцу Кушань. Ну, а третий достался дому старейшины Му. Как раз его внучка сейчас налетела на Мэн Чажан с намерением избить — оно легко читалось на симпатичном лице, искажённом яростью.

— Сбежать надумала? — процедила Му Тунъюнь сквозь зубы, вновь замахиваясь кнутом.

Удар пришёлся на спину — Мэн Чажан успела пригнуться, однако это не избавило от боли. Ещё одно рассечение изуродовало и без того искалеченное девичье тело.

— Остановись! — взволнованный голос заставил Му Тунъюнь оглянуться.

К водопаду спешил небожитель, гостящий во дворце Гуэр-фу. Подбежав к внучке старейшины, тот схватил её за руку, не позволяя замахнуться для очередного удара.

— За что ты бьёшь служанку?

— Оставь меня в покое! — Му Тунъюнь оказалась сильнее — оттолкнув небожителя, она дважды отправила кнут в недолгий полёт.

— Ай… — Мэн Чажан попыталась уползти за камень.

Чем жальче она выглядит, тем скорее небожитель прекратит это избиение. Мэн Чажан уже давно заметила — мужчины неравнодушны к лисьей красоте. Бессмертные, небожители и, разумеется, люди, — все подвержены чарам её родного клана.

— Да что же ты вытворяешь! — небожитель на самом деле вмешался.

Силой отобрав у Му Тунъюнь кнут, он швырнул его в пенящиеся воды. Тяжёлая рукоять влекла кнут ко дну — тот быстро исчез в водопаде. После чего внучка старейшины Му вышла из себя. Размахивая руками и брызжа слюной, она зашлась руганью:

— Никчемный небожитель! — кричала дева. — Кто позволил тебе защищать эту демоницу?! Да с тебя изначальный дух вырывать мало!

— Любая жизнь в Трёх мирах священна, — отозвался небожитель, медленно пятясь от кричащей девы.

— Ха! — Му Тунъюнь упёрла руки в бока. — Это говорит мне житель Девяти Сфер? Когда небесные ценили чужие жизни? Не вы ли едва не уничтожили Асюло?! Презренный слизень… Бестолочь… Сам хуже демона!

Мэн Чажан, высунувшаяся из-за камня, с интересом наблюдала за перепалкой.

Строго говоря, клан Асюло тоже имел небесные корни, но тысячелетия назад в Небесном городе случилась Война хаоса, асуры позорно бежали. С тех пор изгнанники облюбовали Пик пустоты, назвав его Кушань, и поселились здесь, отстроив небольшой город.

Ей, как истинному демону, было забавно наблюдать за ссорой двух небесных бессмертных. Небожитель пятился к реке, а Му Тунъюнь наступала, размахивая кулаками — всё это напоминало стычку сварливой жены и слабовольного мужа из мира смертных.

Увлекшись зрелищем, Мэн Чажан едва не проглядела появление Гуэр-фу.

Помощник Тёмного владыки ухватил небожителя за плечи, не позволив свалиться в реку. А вопящую Му Тунъюнь оттолкнул раскрытой ладонью, используя внутреннюю силу. Дева взмахнула широкими рукавами, не удержалась на месте и упала на колено.

— Чжу Хуэй! — взвизгнула она, тыча в асура пальцем. — Я… я дедушке пожалуюсь!

— Для тебя я всегда Гуэр-фу, — прохладно отозвался тот. — Кто позволил обращаться ко мне по имени?

— Я… — Му Тунъюнь не нашлась, что ответить.

Вскочив на ноги, она принялась неистово отряхивать платье, избавляясь от каменной пыли, испачкавшей светлый шёлк.

— А сейчас можешь идти, — приказал Чжу Хуэй. — Завтра я поговорю со старейшиной Му о твоём поведении.

Смерив асура неприязненным взглядом, Му Тунъюнь удалилась.

— Как ты, сяо Се? — заботливо поинтересовался Чжу Хуэй, вглядываясь в лицо небожителя.

— Цел. Не беспокойся обо мне.

— Сяо Се, сяо Се! Как мог подумать обо мне настолько плохо? Гость моего дворца не может пострадать на Кушань! Зачем ты пришел к водопаду?

— Прогуливался и заметил, как эта дева бьёт служанку… — нехотя ответил небожитель, снимая руку асура со своих плеч.

— Не делай так больше — хорошо?

— Угу…

— А ты чего притихла? — асур взглянул на выглядывающую из-за камня Мэн Чажан. — Выходи!

Лиса выползла из укрытия и, отряхнув платье, несмело приблизилась к Чжу Хуэю. Окинув её взглядом, тот улыбнулся.

— Дай-ка угадаю… Тоже вышла подышать свежим воздухом?

— Мм… — промычала Мэн Чажан, на мгновение растерявшись.

— Или любовалась звёздным небом?

Какой позор! Ни одна умная мысль не приходила ей в голову. Ведь, чтобы удачно соврать, нужно верить в собственную ложь.

— Ладно… Ступай в Павильон безвременья, — приказал асур. — И чтобы я тебя больше не видел выходящей оттуда без разрешения.

— Слушаюсь, господин, — Мэн Чажан поклонилась.

Вот досада! Как она теперь провернёт свой план, если выходить из павильона запрещено?

Генерал Инь Цзифу отпил предложенный чай и вновь посмотрел на барышню Ин. Та за последние дни заметно осунулась — все черты лица обострились, а под глазами легли синеватые тени.

Она так усердно ухаживала за господином Сюэ, что у него мимо воли сжималось сердце всякий раз, когда они встречались. Инь Цзифу был вынужден признать — он, храбрый генерал, построивший Пинъяо, ревновал, словно юноша, впервые встретивший деву. Смешно…

— Барышня Ин, тебе стоит отдохнуть, — Инь Цзифу попытался коснуться её запястья — тоненького, как у подростка, но барышня Ин убрала руку. — Я могу прислать в Шуйлянь прислугу. Или же попроси кого-нибудь из женщин цветочного дома заменить тебя.

— Благодарю генерала Инь за заботу, но я не устала.

Не устала? Инь Цзифу разочарованно вздохнул и единым махом осушил чашку. Барышня Ин с укором взглянула на него и… промолчала.

Так чай не пьют. Он проявил неуважение к напитку и к хозяйке, но ничего не мог с собою сделать — ревность в его сердце из крошечного ростка быстро превращалась в колючий облепиховый куст, больно ранящий самолюбие.