Чтение онлайн

— Дэмиан…

— Не надо спать со мной из жалости. Этого еще только не хватало.

Помолчав, сирена произнесла:

— Ты по-прежнему не видишь дальше своего носа. Я хочу быть с тобой. Я годами наблюдала за тем, как ты желаешь других женщин и добиваешься их. Но не меня. Я оставалась твоей компаньонкой, которой было отказано даже в мимолетной привязанности, которая не могла заинтересовать тебя, как бы ни старалась, на какие бы ухищрения ни шла. Мне, по сути, уже безразлично, кого ты будешь представлять на моем месте, Дэмиан, Дайри или других. Я просто хочу хотя бы раз быть с тобой, на твоих условиях.

Дэмиан, не веря своим ушам, уставился на сирену.

— Почему?

— Я получила все, чего не хотела — роскошную жизнь, прекрасное образование, высокое положение… отца, которому не было дела до меня и которого я видела только по официальным праздникам… мать, которая мечтала только об одном — поскорее выдать меня замуж, едва я повзрослею, — пожала плечами сирена. — А потом они меня без всяких сожалений продали, сделали своей разменной монетой, которой расплатились за грехи. За все эти годы ни разу не написали даже, не спросили, как я живу, как со мной обращаются, не нужно ли мне чего-нибудь, — потупилась, пряча от него глаза. — Мне ведь было всего пятнадцать… Всего лишь пятнадцать, а они отдали меня, отпустили в чужой мир, я думала, хотя бы мать напишет, хотя бы раз… Но зачем? Они ведь получали рапорты Аэшши, и им этого было достаточно.

Она помолчала.

— Знаешь, когда страх, что со мной здесь сделают, что-то плохое, прошел, я даже обрадовалась, что попала сюда. Я начала думать, что, возможно, здесь у меня будет шанс на другую жизнь, менее блеклую, чем раньше… Но повторилось то же самое. Ты был добр ко мне… слишком добр. Брал меня с собой в поездки, показал мне жестокую красоту этого мира, заставил полюбить его. Уезжая из дома, я и предположить не могла, что ты будешь так со мной обращаться… — стушевалась на миг, а затем, подняв на него ясные глаза, произнесла: — Я сама даю разрешение тебе на эту игру. Я хочу хоть раз получить то, чего хочу.

— Однажды ты можешь вернуться домой, и если мы…

— Я не хочу домой. Я хочу остаться с тобой.

Эти слова болью отозвались в груди. Хорошо знакомой болью, он уже чувствовал ее, когда Дайри…

Такая боль сперва отзывается желанием ударить, а потом сменяется…

Прохладные ладошки снова коснулись его груди.

— Почему? — потрясенно произнес Дэмиан.

Наэлели задержала дыхание, собираясь с силами. Перестать играть роль нежной принцессочки, да, Аркаир?

— Прости меня, Дэмиан. Я… должна сказать тебе кое-что еще, то, о чем умалчивала все это время. Я поступила подло в случае с Дайри, подтолкнув ее к Аркаиру, несмотря на то, что догадывалась о твоих чувствах к ней. Я снова прошу прощения за то, что причинила тебе боль… Ты сегодня спросил, почему я молчала, почему помогала им… Мной двигало не желание помочь и даже не симпатия по отношению к Дайри… — Наэлели помолчала. Признаваться в этом было трудно. — Я сделала это исключительно потому, что все это время отчаянно хотела быть на ее месте.

Где-то в сердце вспыхнула мучительная, невозможная боль. Дэмиан оттолкнул сирену, вскочил на ноги. Он хотел ударить ее, унизить, отплатить за эту боль… но не мог. Смотрел в наполненные грустью и болью, но не страхом бирюзовые глаза и не мог.

— Это подло, Наэлели, — хрипло произнес он.

— Этот мир меняет тех, кто оказывается в нем, — шепотом произнесла совсем сникшая девушка. — Он жесток… ты жесток… и я тоже научилась быть жестокой. Поэтому я еще раз прошу у тебя прощения. Что до моих мотивов… мне надоело смотреть, как ты идешь к другим и даришь им то, чего в силу своего происхождения лишена я. Ты можешь хоть раз показать мне, что это такое?

Дэмиан вдруг взглянул на нее по-новому.

Все это время… бок о бок с ним… появляясь в те моменты, когда ему нужна была компания… всегда готовая выслушать, поддержать… ненавязчиво заботившаяся о нем… Он пользовался этим, а потом отодвинул ее в сторону, едва появилась Дайри, с которой можно было сделать все то же самое.

Это он поступил подло.

Дэмиан помнил пугливую девчонку, которую увез из Четвертого мира, когда в ходе дипломатического визита один из тамошних царьков попытался его убить. Он выдвинул именно такое требование после покушения, так как счел, что заложница — неплохая подстраховка на случай дальнейших неприятностей. Но даже подумать не мог, что родители так спокойно отдадут демону свою дочь.

Первое время она боялась его. Мучительно боялась. И он тогда сделал все, чтобы перевести отношения на приятельский уровень, чтобы хоть как-то ее успокоить. Развлекал ее по мере возможностей и фактически взял под крыло. Поэтому он и приказал в присутствии сирены не распространяться о том, что происходит между мужчинами и женщинами. А со временем начал получать искреннее удовольствие от ее общества. Спокойное, без потрясений, без волнений… пока она не подросла.

В какой-то момент Дэмиан понял, что в ее присутствии начинает испытывать чувства, выходящие за рамки, которые он сам установил для их отношений. Он думал, она не понимает, что делает, надевая платья, подчеркивавшие каждый соблазнительный изгиб, подбирая запахи, дурманящие голову…

А оказалось, что не понимал ничего как раз он сам.

Как он мог быть таким идиотом?

— Я отодвинул тебя в сторону, едва появилась она. И после этого ты еще говоришь, что хочешь быть со мной?

— Это сильнее меня, — она опустила голову, но Дэмиан неумолимо подцепил ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — У меня нет никого, кроме тебя, Дэмиан.

В бирюзовых глазах была бездна отчаяния.

— Я причинял много боли, Наэ. Не боишься?

Покачала головой.

— Ты не сделаешь мне больнее, чем уже есть. Даже если возьмешься за кнут. Но ты ведь этого не сделаешь.

Сказано с абсолютной уверенностью.

Конечно, она ведь была единственной, не считая Аркаира, кому он как-то раз на пьяную голову рассказал о том, что совершил его отец.

— Даже несмотря на то, что равнодушен ко мне, — надломленным голосом проговорила сирена.

Это поставило Дэмиана в тупик.

Равнодушен?

Разве такие вещи рассказывают тем, к кому ты равнодушен? Разве к себе подпускают так близко того, кто тебе не дорог?

— Ты можешь потом отослать меня прочь, если я тебе надоела, — еще более неуверенно предлагает Наэ, просто потому что не знает, что еще сказать.

Отослать? И больше не будет этих вечеров, этих совместных обедов, редких приступов откровенности?

Проклятье… он идиот. Он просто идиот. Он столько времени не видел очевидного. Привык к тому, что она всегда рядом, и не брал на себя труд даже задуматься…

Во всем этом дворце она была единственной, с кем он никогда не играл. Она знала его лучше, чем кто бы то ни было, не считая разве что Аркаира и Таши — потому что была неприкосновенна, а значит, с ней не нужно было притворяться… только сдерживаться.

Но теперь сдерживаться не было причин.

— Ты останешься здесь. Пока тебе самой не надоест, — хрипло сказал он и притянул ее к себе. Наэлели столько лет была рядом с ним, она единственная никогда не лгала ему… Даже Дайри лгала. И Аркаир. И если все это время она мечтала о том, что он давал всем остальным без особого разбора…

Из них двоих скорее он вел себя как испорченный ребенок.

Дэмиан посмотрел в хорошо знакомые бирюзовые глаза, в которых сейчас плескались неуверенность, страх и очень, очень робкая надежда. И в них блестели слезы.