Чтение онлайн

– Нет-нет, тот груз придет контейнером по морю. А тут просто кое-какая полезная электроника.

– Он купил вышку сотовой связи, – вставила Стата.

– И мобильники, целую кучу мобильников, – добавил Скелли. – Завалим ими наш поселок по самое не могу.

– Не понимаю, – сказал Мардер. – Разве ставить собственную вышку законно?

– Ну почти законно, ты же знаешь мексиканцев. Техническую часть тебе объяснит Стата. Бог мой, да это никак наша Лурдес?

– Да, – ответил Мардер, взглянув на девушку, что вышла из здания терминала. – Точнее, отныне ее полагается называть Ло. Благодаря сеньоре Эспиносе и моей кредитке она теперь экипирована по полной.

Розовый костюмчик «Боттега Венета», сандалии «Бланик» на высоком каблуке (в пересчете на вес – сто долларов за унцию), а также стрижка за четыреста долларов и целый вечер наставлений по части осанки, макияжа и прочих атрибутов телезвезды помогли Лурдес Альмонес преобразиться из хмурой провинциальной девчонки во вполне сносное подобие знаменитой сериальной актрисы. На взгляд Мардера, эффект был чисто поверхностным, и в груди его шевельнулся ужас Франкенштейна, взирающего на дело рук своих, однако девушка вся лучилась счастьем и, как истинная звезда, изливала его на всех, кто оказывался на ее орбите.

– Я влюбился, – проронил Скелли.

– Ей семнадцать, – напомнил Мардер.

– Вот и состаримся вместе, – сказал Скелли, с распростертыми объятьями направляясь к девушке.

Во время полета Мардер сидел рядом с дочерью, которую почти не видел со вчерашнего дня. Ни она, ни Скелли не явились к ужину, чтобы отметить триумф Лурдес на собеседовании у Марсиаля Хуры.

– Тебя не хватало вчера вечером, – сказал он. – Убежала куда-то со Скелли.

– Ага, сначала он долго расспрашивал меня насчет сотовых систем, а потом мы поехали к одному его знакомому…

– Сколько же у него знакомых, а? Хоть имя-то у знакомого имелось?

– Мистер Лопес. Ждал нас в подсобке на складе в Тепито, у них там полно всякой левой продукции.

– А зачем ты вообще его сопровождала? Я думал, поедешь вместе с нами на «Телевису».

– Я решила, что мои познания больше пригодятся Скелли, чем Лурдес. Как я поняла, Пепа уже обо всем позаботилась – насчет макияжа, стрижки, одежды и так далее. Многовато роскоши, на мой вкус, – ты же знаешь, я за футболки и шорты. Как она справилась, кстати говоря?

– На удивление прекрасно. Знаешь, он же крутой продюсер, большая шишка на мексиканском телевидении – сразу представляется жирный развратник с усами и сигарой, этакий Зеро Мостел [98] , но нет. Он похож на балетмейстера, вроде Баланчина [99] : черная рубашка, короткие волосы, худощавый, в толстых круглых очках. Кабинет у него самый обычный: большие видеомониторы, захламленный стол, диванчики, журнальный столик, ничего сверхъестественного. И вот мы – я, Пепа и девочка – заходим, здороваемся, обмениваемся любезностями, и он сразу же про нас забывает. Все внимание на Лурдес. Они начали обсуждать сериалы. Хура принялся ее расспрашивать: что ей нравится, что не нравится, актеры, сюжеты… Меня поразило, как связно она может говорить о том, что любит. Обычно из нее и слова не вытянешь.

– Знаю парней, у которых так же с видеоиграми. Жалкое зрелище, вообще-то.

– Разве? Ну не знаю. Массовая культура не так уж проста. Для миллиардов людей все это как религия – может, даже в буквальном смысле. Вряд ли случайность, что почти все мыльные оперы снимаются в католических странах. В общем, дальше мы прошли в студию на кинопробы: Хура задает ситуацию и несколько фраз, Лурдес должна импровизировать. Это было изумительно. Она полностью вживалась в классические типажи – отвергнутая любовница, непокорная дочь. Я такого в жизни не видел. Пепа просто обомлела.

– Это почему?

– Потому что расписывала мне, как девчонкой-indio вроде Лурдес станут пользоваться, как все делается через постель, а достойных ролей у нее не будет, только служанки и горничные. Но Хура, по-видимому, движется в новом направлении: у него есть желание сделать настоящих звезд из нескольких актеров-indio. Он полагает, что рынок уже созрел для этого. Сначала девочки, естественно.

– Естественно. Что ж, это все не мое, но я рада за нее. Теперь она подпишет контракт?

– Вроде бы он хочет, чтобы Лурдес походила в специальную школу для молодых актеров в Дефе. Но по-моему, у него и тени сомнения не было, что после окончания учебы она получит роль. Полагаю, у нее все сложится. Ты же ее видела – расцвела, словно роза. Я очень доволен.

Стата промолчала, и Мардеру подумалось, что футболки футболками, а его дочери может быть неприятно внимание, которое он уделяет хорошенькой посторонней девчонке.

– Жаль, что тебя не было, – добавил он.

– Ну, как я уже сказала, это не мое. И вообще, мне нравится общаться со Скелли. Он веселый.

– Правда? Когда мы с ним в последний раз выбирались в свет, было не больно-то весело. Он снес головы двоим людям.

– Шутишь.

– Если бы.

И он кратко пересказал ей случившееся в Истапалапе.

– Что ж, – протянула Стата, – похоже, у него не было особого выбора.

– Верно, но если ты оборвал две человеческие жизни, это должно как-то на тебе сказаться – после боя, когда спадает горячка и начинаешь осознавать свои действия. А его вообще никак не задело – улыбался, острил, как будто окурок затоптал или букашку. Я вот до сих пор не могу поверить, что пару дней назад застрелил несколько человек, и когда думаю об этом, меня мутит. Это ведь ненормально.

– Может, ему к такому не привыкать. Может, он киллер международного класса.

– Не бывает таких. Насколько знаю, еще ни одного надежно защищенного человека не убрал профессионал. Денег на этом не сделаешь. Если хочешь кого-то устранить, нанимаешь пару подростков, которым на все чихать. Нет, мне кажется, он и в самом деле занимается безопасностью. Только охраняет плохих людей – наемников для них подбирает и так далее. И я не могу понять, почему он до сих пор со мной. Ну серьезно, какой ему интерес?

Из переднего конца салона донеслось девичье хихиканье и громовой хохот Скелли.

– Если он продолжит клеить эту девочку, я его убью, – проговорил Мардер.

– С какой стати тебя это беспокоит? Ты за нее не отвечаешь, а она, судя по тому, что я видела, вполне способна позаботиться о себе, и невинной овечкой ее тоже не назовешь. Ну в самом деле, пап, – ты же ей не отец. И кстати, если он начнет ее жарить, то все перестанут думать, что это делаешь ты.

Мардер в изумлении уставился на дочь.