Чтение онлайн

Выслушав это заявление, незнакомец осуждающе-иронично покачал головой, походил по кухне и снова остановился перед Олегом.

– Знаете, Олег, мы уйдем из этой квартиры только услышав "да". У нас просто нет другого выхода. А вот как вы будете вспоминать наш приход несколько дней с легкой досадой или с ужасом до конца жизни, - это зависит только от вас. Только от вас! Не буду скрывать, 0лег, вы мне нравитесь. Именно поэтому милая Лиза так хорошо выглядит...

– Что? Что вы с ней сделали?
– Пожарский повысил голос.

– В том-то и дело, что ничего. Во всяком случае, ничего, что могло бы быть вам неприятно, - прорези маски нацелились на Лизу.
– Подтвердите, пожалуйста.
– Лиза слабо кивнула. Маска повернулась к Олегу.
– Поэтому давайте постараемся не переводить наш разговор в неприятную плоскость.

– А сейчас я, по-вашему, удовольствие получаю?
– иронично осведомился Олег.

– Смотря с чем сравнивать. Но не будем пугать бедную девушку и перечислять всяческие возможные ужасы. Да это и ни к чему. Во всяком случае, пока что... Вы готовы говорить на деловом языке?

– Ну давайте попробуем...

– Давайте. Вы взрослеете, Олег, а значит, все чаще и чаше думаете о будущем. Своем будущем - больше ничьем... Подождите возражать, дайте мне закончить. Я сейчас скажу банальную вещь, но, к сожалению, абсолютно верную: в этом замечательном мире каждый играет сам за себя. Разве не так? Только у наших богатых друзей еще получается при этом говорить милые слова о дружбе и преданности, не объясняя, правда, при этом, в чем выражается их лично дружба и преданность...

– Если вы о Толстом, то...

Но договорить Олегу не дали. Словно тупая иголка скрежетнула по заезженной пластинке. Так, видимо, в голосе проявлялось неудовольствие.

– Я обо всех. В том числе и о вашем боссе...
– Незнакомец на секунду остановился, словно припоминая, на чем он остановился, когда его попытались прервать, и продолжил: - Но приходит время - и у мужчины возникает желание стать независимым. Исключение составляют только хлипкие неудачники, а вы явно не из их числа.

– Спасибо, - криво улыбнулся Олег.

– Не за что. Скажите спасибо своим родителям. Так вот, о деле. Вы сгоняете всю финансовую информацию с компьютера Толстова и передаете ее мне, за что получаете паспорт любой страны на выбор...
– Тут незнакомец бросил взгляд на Лизу и уточнил: - Если хотите - два паспорта... А также гонорар в размере пятисот тысяч долларов.

– Полмиллиона?
– на сей раз улыбка Пожарского была недоверчивой. А с чего вы взяли, что с Толстого вы получите больше? Или хотя бы столько же?

– Во-первых, мы пользуемся только проверенной информацией. Во-вторых, это не ваша проблема. И в-третьих, не моя - я только выполняю заказ.

– А что вам помешает пристрелить заказ, как только вы получите информацию?

– Правильный вопрос, - собеседник Олега одобрительно кивнул.
– Вы умный человек, так подстрахуйтесь, сделайте еще один дубль с предупреждением Толстову, не мне вас учить. Когда убедитесь, что мы играем честно, уничтожайте страховку.

– Как все-таки банально...
– сожалеюще протянул Пожарский, закурил и, выдохнув дым, закончил мысль: - Криминальный наезд, шантаж... Только сейчас не девяностый год, такие номера не проходят.

– Я понимаю, о чем вы. Накачанные хулиганы в клетчатых штанах, которые приходили в офисы и пугали робких кооператоров, - это уже эпос, история. Наше время проще и беспощаднее одновременно.

– Сами же говорили: давайте без романтики. На идиота вы не похожи, поэтому должны понимать - я, конечно же, не буду делать героических глупостей, пообещаю вам все, что угодно, но через день-другой вы, подвешенные за ноги, будете, как зайчики, давать показания...

– Это вряд ли, Олег. Я понимаю: Толстов - человек могучий. Он может напрячь МВД, спецслужбы, выдать вам надежную охрану. Но он не сможет одного: помешать мне - не сейчас, позже, неизвестно когда, так, в один прекрасный день - выколоть девушке Лизе глаза, простыми канцелярскими ножницами разрезать ей рот до ушей, бережно, чтобы не убить, посадить ее на грубо обтесанный кол...
– незнакомец подождал, ожидая, видимо, что Олег сорвется, но тот только сузил глаза. В ответ на это губы в прорези маски чуть покривились в улыбке: - И уж, конечно, он не сможет - вернее, не захочет - выдать вам полмиллиона и пропуск в любую точку мира.

– Непонятно только, с чего вы взяли, будто я хочу какую-то точку мира...

Лиза, до этого момента не произнесшая добровольно ни единого слова, вдруг заговорила - тихо и устало:

– Олег, пожалуйста, хватит... Ты же понимаешь, что они правы... Во всем правы... Пусть они уйдут, я очень устала...

– Честно говоря, мне тоже надоело, Олег, - поддержал незнакомец девушку.
– Все сказано, все предельно ясно. И, чтобы уйти и оставить вас с любимой девушкой, мне нужно только одно: знать, что мы заключили сделку.

– Говоря о пятистах тысячах, вы имели в виду...
– Олегу показалось, что это говорит не он, а кто-то другой. Его голосом...

– Счет на ваше новое имя в любом указанном вами банке мира. Который очень легко проверить. Судя по вашему вопросу, мы договорились?

Пожарский встал и тихо произнес:

– Да.

– Ну и чего мы добились этой штурмовщиной? Перегрузка памяти, между прочим, очень пагубно сказывается на формировании процесса позитивного восприятия реальности и на мыслительной деятельности в целом. У любого первокурсника спросите.

Доктора Костю после переживаний предыдущей бессонной ночи пошатывало от усталости, но сидящая напротив Стефания все никак не хотела его отпускать. Она читала нараспев жутковатые старинные заговоры и заставляла своего ученика повторять их до тех пор, пока не добивалась полной точности не только в словах, но и в каждой напевной интонации. А в ответ на нытье и жалобы Костика раз за разом его увещала:

– Алэ тэпэр всэ памьятаеш. Бэрэжы народну мудристь, Костык, ой бэрэжы. Нэ дай згынуты...

– Не дам, не дам...
– в очередной раз уверил ее измученный доктор.
– Теперь-то хоть поспать можно?

– Щэ трохы потэрпы. Бо сон - вин ворожбу красты вмие. Посыдь щэ трохы, покы нэ видчуеш, що вона у тоби, як кров, жывэ. Що никуды нэ подинэться...

– Прямо Майданек какой-то, честное слово, - обреченно проныл доктор.
– Поесть тоже нельзя?

– Потим, писля сну поеш.

– Нет, вы это специально делаете, я сразу понял. Только не могу понять - за что. Что я вам такого сделал?