Чтение онлайн

– Як мэнэ нэ станэ - прыгадаеш слова мои, соромно тoби будэ, - с непреклонной убежденностью проговорила ворожка.

– Да хватит, в конце концов!
– взвился от этих слов Костя.
– Вы меня переживете!

– Hи. Кажу ж тоби - був мэни знак, - торжественно, глядя в одну точку, произнесла Стефания.
– Добрэ, годи балакаты, дывы сюды, - она передала Константину какое-то высушенное растение с желтоватыми цветками.
– Трава горыцвит звэться, в пэршый дэнь збырай, кажы святу молытву та...

– Помню я, помню...
– вздохнул доктор.

– А ты щэ повторы! Воно зайвым нэ будэ.

– Знаете, у нас в мединституте завкафедрой терапии была. Ольга Игоревна. Очень на вас похожа. По методам преподавания.

Стефания взглянула на Костю с упреком:

– Образыты стару нэ важко, кожэн зможэ...

– Почему - образыты?
– испугался доктор, не заметив в глазах ворожки лукавых искорок.
– Я, собственно, ничего такого не имел в виду.

А Стефании только и нужно было, что отвлечь Костю от жалости к самому себе.

– Ну так слухай сюды...
– начала она тут же.

– Ну что опять?
– снова заныл доктор.
– Невозможно же так заниматься! С вашими нагрузочками.

Уловка не сработала, и тогда мудрая ворожка применила последний и самый верный способ.

– Ты вэлыкым народным ликарэм будэш, я знаю, - торжественным тоном проговорила она.

Костя покраснел от смущения и удовольствия.

– Такое скажете...

– Знаю, що кажу, - Стефа очень серьезно покивала головой.
– Тилькы однэ запамьятай: нэ давай злым людям на coби гроши заробляты. Чуеш мэнэ?

– Чуты-то я чую, - Костя во все глаза уставился на сумевшую заинтересовать его ворожку.
– Но не очень понимаю.

– Я тэж нэ дужэ понимала, покы воно нэ пишло... 3 ризных миcт люды прыходять и кажуть: ходять по вулыцях ворожкы з нэдобрым оком, до вcиx чипляються: мовлять, пороблэно тoби, бидолашный чы там бидолашна.

– Ясно, - Костя решил, что уловил суть конфликта.
– Обидная конкуренция.

– Яка конкурэнция!
– вздохнула Стефания.
– Прыводять обдурэну людыну до сэбэ та дають мою фотографию:

Мовляв, прыклады до серця - полэгшае, всэ, що тoби пороблэно, гэть пиде.

– Какая низость!
– искренне возмутился доктор.
– Так вот засохнешь над учебником, а другие в это время спокойненько свой бизнес крутят!

– Отож бо и воно, що нэ бизнэс цэ - людям допомагаты. Нэ бизнэс, а завдання та мылисть Божа. Пообицяй мэни, сынку...

– Что? Вашими фотографиями не торговать? Обещаю, - с легким сердцем заверил Константин.
– Я, честно говоря и не догадался бы, если бы вы мне сами не подсказали.
– Тут он слегка задумался.
– Хотя, с другой стороны, это, по-моему, несправедливо: им всем можно, а мне нельзя. Так сказать, на правах любимого ученика...

– Бо ты - нэ шахрай, а цылитэль народный. В тоби добро та мудристь жывуть.

Костя со вздохом поглядел на пухлые тетради и фолианты, лежавшие перед ним на столе, и на всякий случай прислушался к себе.

– Жывуть! Вашими б губами сахарин жевать, уважаемая...
– и он уткнулся носом в страницу.

Ближе к вечеру в борихинский двор-колодец съезжалось целое стадо автомобилей. И сыщик, пробираясь между машинами к собственному подъезду, не заметил затерявшийся среди них "спортивный вариант" Василия. А уж тем более не обратил никакого внимания на неказистый автомобильчик и на сидевшего в нем человека без особых примет. Человек проводил Борихина взглядом до самого парадного, включил на передачу портативную рацию:

– Он прибыл. Пацан уже на объекте.

– Хорошо. Делайте дело...
– ответили ему.

Покряхтывая и морщась от боли - грудная клетка дала о себе знать, - Борихин медленно преодолел несколько лестничных маршей до своего этажа и вставил ключ в замочную скважину. Но повернуть его не успел: вдруг затылком, всей спиной почувствовал присутствие постороннего. Позабыв о том, что ему еще долго следует избегать резких движений, сыщик отпрыгнул в сторону, вывернул голову одновременно сунул руку за лацкан пиджака. Пролетом выше на лестничной ступеньке сидел Василий и улыбался. Борихин перевел дыхание, а за вторым заходом, несмотря на боль, втянул в грудь побольше воздуху и рявкнул:

– Ты что здесь делаешь?

Приветственная улыбка разом слиняла с лица Василия, он отряхиваясь, поднялся со ступенек и проговорил обиженно:

– А вы угадайте с трех раз.

Все переживания последних дней, вся горечь и недоумение Борихина выплеснулись в том бешенстве, с которым он произнес:

– Ты в шарады с подружками играй, понял? А мне не хами.

– Ладно, - покорно согласился парень, почувствовавший, что лучше уступить, однако тут же прибавил: - Но и вы тогда тоже... сдерживайтесь.

– А я тебя сюда не звал, - желчно бросил Борихин.
– Сидит, сиротинушка...

– У меня, между прочим, ключи остались, - признался Василий и скромно подчеркнул: - Я из деликатности здесь сижу.

– Какой деликатный!
– язвительно проговорил сыщик, но уже видно было, что он начинает остывать.
– Кстати, ключи давай сюда. Я о них забыл просто.

– Да пожалуйста, - протянул парень ключи и решил воспользоваться моментом относительного затишья: - Кстати, может, объясните все-таки, что я такого сделал?

– А ты, наивное дитя, не догадываешься.

– Вообще-то догадываюсь, честно говоря, - глаза Василия озорно блеснули.
– Выпили лишнего, с кем не бывает. Но день прошел, ночь, а вы не звоните, не извиняетесь...

– Ты чего несешь?
– снова рассвирепел Борихин.
– Когда это ты меня пьяным видел?

– Так, чтобы конкретно - на День милиции.
– Сыщик явно смутился.

– Ну, День милиции раз в году бывает, - поскреб он в затылке, но тут же перешел в контрнаступление: - А вот зачем ты тайком в документах копался?

– Ничего себе!
– искренне изумился Василий.
– А кто мне приказал разобрать документацию? Лаврентий Палыч Берия?

– Разобрать!
– Борисыч недоверчиво хмыкнул.
– В час ночи?

– А какая разница, я что-то не пойму? Сами же знаете - мне лучше среди ночи, чем ни свет ни заря вскакивать. И потом... Если честно, хотел вас приятно удивить.

– Поэтому, что ли, и не поехал со мной?

– Какой вы догадливый!

Борихин обжег Василия взглядом, но от резкостей воздержался. Просто напомнил: