Чтение онлайн

– Лети умеренно, брателло, - напутствовал его урка.
– Не в любви твой Буржуй у мусоров. Нипочем его не выпустят!

– Выклыкав, Васылю?

Сержант Дончик поднял голову. В узкую щелку едва приоткрытой двери заглядывала Потылычиха.

– Выклыкав, выклыкав, титко Мотрэ. Заходьтэ, будь ласка.
– Старуха робко - все-таки побаивалась она участкового - проследовала к столу и осторожно взгромоздилась на хлипкий стул.

– Що у тэбэ знов до старои?

– Та ничого нового. Всэ тэ ж...

И без того узкие губы старой сплетницы превратились в тонкую полоску. Она со злобой уставилась на сержанта.

– А якщо тэ самэ, то нащо ты мэнэ марно по сэлу ганяеш? Я вжэ нэ дивка туды-сюды бигаты - здоровья нэма...

– Ну выбачтэ, - развел руками сержант.
– Я просто був выришыв можэ, надумалы?

– Що надумала?
– бабка отвела от сержанта взгляд.

– Знаетэ ж сами. Нащо пытаты?

Потылычиха засопела и зло сощурила маленькие глазки:

– Я тoби от що скажу, Васылю. Ты, може, и влада, алэ я памьятаю, як щэ босый сэлом бигав, курэй ганяв...

– Цэ вы до чого?- изумился Дончик.

– А до того, що нэ тoби мэни, старий бaби, казаты, що робыты.

– Цэ як подывытысь. Якщо знаетэ щось про злочын - повынни розказаты. Цэ нэ я выгадав - закон такый.

– Закон згадав? Ну и добре, - бабка была настроена злобно-решительно.
– Я тоди тoби ось що скажу: що ты там co6и надумав - мэнэ воно нэ обходыть. Що я бачыла, що нэ бачыла - спочатку довэды, а потим чипляйся. Отак! А я доводыты ничого нэ повынна! Е такэ правыло. Забула, як звэться.

– Ты дывы!
– проговорил удивленный такой правовой грамотностью участковый.
– Просто тoби адвокат, а нэ Мотря Потылыця!

– Давай, лайся, ображай стару, алэ... бильшэ мэнэ нэ звы, Васылю. Всэ одно нэ прыйду. А будэш тыснуты - до миста скаргу напышу. Так coби и знай.

– Та хто ж на вас тыснэ, титко Мотрэ? Як тыснуть - вы навитъ нэ знаетэ. Я так, по-людськи хотив...

– А якщо по-людськи, я тoби так скажу: якщо я, стара брэхуха, мовчу, то и тoби кращэ в цэ дило нэ лизти.

Дончик наконец не выдержал, схватил папки с бумагами и со всего маху шлепнул ими о стол.

– Мовчытэ-то вы, мовчытэ. Тилькы сэбэ з боку нэ бачытэ...

– А що такэ?
– испугалась старуха.

– Так вы ж на сэбэ нэ схожи! Выдно - нэ жывэться вам на свити...

Потылычиха потемнела лицом и оторвала грузное тело от стула.

– То мое лыхо. Нэ тo6i судыты. Бувай.

Она направилась к двери. Участковый бросил ей вслед:

– А скажитъ, баба Катя y cни до вас нэ прыходыть?
– Бабка, уже открывшая дверь, остановилась на пороге, обернулась к участковому и посмотрела на него долгим странным взглядом:

– Однэ тoби скажу, Васылю. Нэ дай Божэ тоби побачыты, хто в мои сны прыходыть...

Как и обещала, Вера все-таки привезла Зину на могилу Амины. Они расстелили на травке одеяло, быстро собрали на нем нехитрую закуску, водрузили бутылку горькой. По старинному обычаю, в память о покойных выпили не чокаясь.

– Умница он все-таки, твой Толстый, Верунь, что участок сразу выкупил, - начала Зина, - Сообразил! Вот что значит мужик. Нам-то казалось тогда: нашел, о чем думать! Да как он может! А вообрази - сейчас какой-нибудь из "новых" забабахал бы на этом месте особнячок с бассейном квадратов эдак на триста...

– Даже представить себе не могу, как это я бы к Амина не сюда ходила. И к бабуле. Я же прямо вот здесь сто раз вместе с ними гуляла, сидела...
– Вера смахнула слезу. Наверное... никогда не привыкну...

– Жуть, да? Солнышко, красота, а рядом - смерть...

– Слушай, хватит, а? Мы же людей поминаем, и не чужих. На могиле надо о светлом думать, а не о смерти.

– Здоровая крестьянская психология, - позавидовал Зина.
– Ну, наливай.

На опушке недалекой левады блеснул сиреневым отсветом мощный объектив. Человек, наблюдавший за девушками с самого начала, оторвался от окуляров, отошел к при прятанному в кустах автомобилю. Достал телефон.

– Алло, это я. Да... Извините, я просто подумал... Наша девушка на объекте. Место глухое, вокруг - ни души... да можно сказать - одна, с бабой какой-то. Взять ее сейчас - и весь базар, можно завязывать комедию... Ну ясное дело - тихо...

ГЛАВА 14

Гардероб эксперта Семена Аркадьевича не отличался ни богатством, ни разнообразием. Поэтому Борихин и Василий в разнокалиберной одежде с плеча эксперта выглядели клоунами-неудачниками. Борисыч, мужчина плотной комплекции, испытывал сложности с застегиванием пуговиц: старик-то был сухонький, тогда как у Василия из штанин и из рукавов далеко выглядывали длинные худые конечности.

Борихин, крякнув, уселся за стол - одежда угрожающе напряглась на швах - и налил себе кофе.

– Босс, - Василий похлопал себя по широко разинутому в зевке рту, - а вы что, серьезно каждый день в такое время встаете?

– Вообще-то раньше, если честно, - ответил Борихин. Василий всплеснул руками и закатил глаза в притворном восхищении.

– Бонд. Джеймс Бонд!

– Что?
– не понял Борисыч.

– Супермен вы, вот что. Моя б воля, я бы сейчас - шустрым кабанчиком под одеяло.
– Борихин насупился.

– Постеснялся бы. Молодой здоровый парень...
– Вася сонно подпер голову кулаком.

– Уже не такой молодой, как до встречи с вами.

– Вот и отлично. Я с тобой как раз об этом поговорить и собирался.

Но начать разговор сыщику не дал Семен Аркадьевич, который вошел в этот момент в комнату. Его интересовало, не желает ли молодежь отведать яичницы. Молодежь поупиралась было, понимая, что поневоле тунеядствует на небогатых стариковских харчах, но хозяин настаивал и заверил, что такого блюда им еще пробовать не доводилось - как-никак сорок лет практики. Когда старик зашаркал на кухню, Вася сам вернулся к прерванному разговору:

– Босс, я, честно говоря, не понял последней реплики.

– Знаешь, Василий, ты только пойми меня правильно... В общем, нам сейчас лучше расстаться. Или разделиться, так точнее. Ты чего улыбаешься?

– А вы сейчас похожи на мужа, который уходит от жены к другой и подыскивает слова...

– Я с тобой серьезно разговариваю, между прочим. Ты что не видишь, что меня тупо хотят убить? Причем не напугать, не отстранить. Именно уничтожить.

– Так это ж хорошо. В том смысле, в каком вы сами говорили: значит, мы что-то нащупали!