Чтение онлайн

– Что?! Костя, милый, что вы видите?
– заволновалась та.

– Нет, извините, я...
– и снова он уставился на фотографию.
– В общем, это несерьезно, я могу ошибиться... И к тому же я пьяный! Мне правда можно в ванную?

– Что вы видите, Костя?!
– взмолилась Вера и мертвой хваткой вцепилась доктору в руку.
– Скажите мне, пожалуйста...

– Даже не знаю, как сказать...
– тянул Костя, не решаясь объявить свой вердикт, но Вера смотрела на него так умоляюще, что он выпалил наконец: Если верить энергетике этого снимка, жив не только Володя... Ну, в смысле Буржуй... Маленький Володя тоже жив...

– Товарищ начальник, разрешите доложить, - Вася строевым шагом отмерил расстояние до вышедшего из машины Борихина и поднес руку к воображаемому козырьку.
– За время несения боевого дежурства...

Борисыч поморщился. Иной раз он убить готов был своего помощника. Все у того по-детски, с клоунадой. Но сегодня парень заслуживал снисхождения: отработал по полной. К тому же Борихина мучила совесть, ведь как ни крути, а придется запрягать Василия еще на целый день. И потому сыщик просто махнул рукой, как усталый генерал дежурному сержанту. Нечего, мол, тянуться. Он взял с сиденья пакет от "Макдональдса" и отдал его Васе.

– Извини, профитролей не завезли. Я тебя хотел сегодня сменить, если честно, но уж не обессудь - не получается. Коваленко такую активность развил...

Изголодавшийся Василий был настолько занят гамбургером, что только покивал головой и, лишь дожевав кусок, сказал:

– Это мы знаем. Наблюдали. Интересно, а что он там делал в такую рань?

– Я-то откуда знаю! Встретимся - спрошу. Наверное, все пытается понять, как это у Кудлы алиби на все случаи, Мне это и самому, если хочешь знать, покоя не дает. Что-то тут не так.

Вася, уже расправившийся с едой, вытер руки о пакет и поинтересовался:

– Думаете, сегодня опять предвидятся романтические встречи?

Борихин выглянул из кустов, посмотрел на особняк Кудлы и повернулся к помощнику.

– Не знаю, я не ясновидящий. Но Кудла - убийца. Это не версия, я это просто знаю. Так что выяснить, с кем он видится, мы обязаны! И будь ты осторожней, ради бога. Не рискуй без необходимости, понял?

– Не извольте беспокоиться, босс, я человек фартовый!
– заверил Василий шефа.

В комнате Бориса с плотно завешенными шторами стоял сумрак. Сидя в кресле, старик спал. Но даже во сне не расслаблялся до конца: руки его крепко сжимали подлокотники, спина была ровной и голову он держал прямо. В дверь давно звонили, однако забытье оказалось настолько глубоким, что Борис даже не пошевелился.

Вошедший в дом Буржуй постоял на пороге комнаты, пока глаза его не привыкли к полумраку, потом шагнул вперед и остановился прямо перед креслом. То, чего не могли сделать громкие трели звонка, немедленно произошло с появлением постороннего человека: Борис проснулся и медленно приоткрыл веки. Сознание, казалось, и не покидало его, взгляд был ясным и сосредоточенным. С минуту он молча смотрел на стоявшего перед ним Буржуя, потом улыбнулся ему.

– Значит, так вот это происходит. Здравствуй, Володя.

– Здравствуй, Борис, - ответил Коваленко.

– Извини, виноват перед тобой. Не успел. Она незаметно пришла. Во сне, наверное...

– Кто - она?
– голос Буржуя прозвучал глухо.

– Смерть...
– спокойно пояснил Борис.
– Глупо как-то... И почему ее все боятся?

Буржуй только сейчас понял, какую мысль вызвало у старика его неожиданное появление.

– Борис, ты... ты жив, - торопливо проговорил он.
– И я жив.

– Значит, ее нет вообще?
– брови Бориса удивленно приподнялись.

– Ты не понял. Мы оба не умирали.
– Буржуй включил стоящий в углу торшер, и тени в комнате разогнал неяркий свет.
– Извини, я не хотел тебя пугать. Долго звонил, но ты спал и...

Борис слегка пошевелился. И свет ли внес определенность, или сомнения исчезли с вернувшейся болью, но из глаз старика ушел блеск настороженного ожидания. Он еще раз обвел взглядом комнату и остановил его на Буржуе. Сдержанно улыбнулся, словно извинялся за минутную слабость, и проговорил с ноткой озадаченности в голосе:

– Да я и не испугался. Это-то и есть самое странное...
– Он снова улыбнулся Буржую.
– Значит, жив, говоришь? Ну так обними старика, не стесняйся. Я-то решил - мы уже на том свете встретились.

Буржуй склонился над креслом и осторожно прижал к себе мощное когда-то и ставшее вдруг неожиданно хрупким тело. Ощутил аромат дорогого одеколона и пробивающийся сквозь него запах застарелой болезни.

– Странно все-таки...
– вдруг сказал старик.

– Что странно, Борис?

– Что не прочувствовал я, как ты всех развел... Значит, постарел.

– Ничуть ты не изменился, - Буржуй невольно отвел взгляд.
– Словно вчера расстались.

– Спасибо, Володя, - усмехнулся Борис, хорошо понявший состояние своего молодого друга и все же благодарный ему за его слова.
– Стараюсь. Всю жизнь стойку держал, и умереть хочу так же, без соплей. Но ты, конечно, дал...

– Извини, - Буржуй опустил голову.

– Это ты меня извини. Нервный стал, как девчонка. Да еще сны какие-то дурацкие снятся. Ты садись, не стой. Просто повидаться зашел, или расскажешь, что к чему?

– Расскажу, Борис. Только долгим рассказ получится...

– Ничего, я свое отспешил, - махнул рукой старик.
– И кури, не стесняйся, я же вижу, что тебе хочется. А мне уже не повредит.

– А почему у тебя дверь открыта?
– вдруг вспомнил Буржуй.
– И охраны никакой...

– Я не велел. Кто захочет меня напоследок увидеть - тот и придет. Вот ты заглянул. Удивил, порадовал... Может, еще и пригожусь тебе. Если успею, конечно...

Долгий и не очень веселый рассказ Владимира старика не утомил, даже наоборот - приободрил. Во всяком случае, вызвал былое деятельное стремление овладеть ситуацией, разобраться в ней и найти выход. Борис слушал Буржуя с живым блеском в глазах.

– М-да...
– протянул он задумчиво, когда рассказ подошел к концу, и надолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Потом поднял на Коваленко взгляд, в котором читались и понимание, и сочувствие, и отеческая снисходительность: - Молод ты, Володя. Кипятишься, одновременно головой и сердцем думать пытаешься. Так только молодые могут.

– Хочешь сказать - тебе все ясно?
– встрепенулся Буржуй.

– Нет, конечно, - усмехнулся старый борец.
– Пока - нет. Да только я и позапутанней истории слышал. В жизни, знаешь, всякое случалось... И ничего, распутывал. А тут, сдается мне, и вовсе все просто, с этой твоей тайной.