Чтение онлайн

– В общем, дело ясное, что дело темное, - наконец со вздохом резюмировал Толстый.

– Особенно, если специально напускать туману, как ваш милый доктор!
– зло процедил Борихин.
– Дурачка из себя строит...

– Он же не врет, - Буржуй в раздражении так резко взмахнул рукой, что из зажатой в пальцах горящей сигареты искры посыпались.
– Вы что, сами не видите?

– Я пока ничего не вижу, кроме нежелания напрячь мозги и вспомнить самые простые детали, - не пожелал уступить Борихин.

– Ну, ваш помощничек тоже не слишком много деталей вспомнил, если на то пошло, - поддел сыщика Коваленко.

– С пистолетом у затылка не очень-то понаблюдаешь, - тут же набычился Борисыч.
– И то он часы запомнил!

– Часы на руке у главного как раз и доктор запомнил - большие часы, на которые тот все время посматривал.

– Ладно, так что у нас получается?
– Толстый решил положить конец бесполезной перепалке.

– Ни черта не получается, - Борихин вздохнул.
– Хорошо организованная и обученная группа производит ряд преступных действий, явно направленных против вас. При этом она владеет всей информацией, в которой нуждается.

– Слушай, Толстый, а какие у Воскресенского часы?
– вдруг вспомнил Буржуй.

– Да хрен его знает, какие у него часы! Я что, присматривался? И вообще, из него спецназовец, как из меня - монашка.

– И при чем здесь покойный Кулик?
– задумчиво проговорил Буржуй, ни к кому конкретно не обращаясь, но потом взглянул на Борихина.
– Вы на фотомонтаж проверили?

– Сейчас проверяют, - Борихин встал со стула и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате.
– Я звонка жду.
– Он остановился прямо перед сидевшими на диване Толстым и Буржуем и стал раскачиваться с пяток на носки.
– Меня во всей этой мешанине греет одно: они хотят добраться до финансовой информации. Значит, мотив - деньги. Остальное - шелуха для отвода глаз.

– Ничего себе шелуха!
– возмутился Толстый.
– А ведьма бедная при чем? А покушения на тебя, Борисыч?

– И вообще, они узнают все, что хотят узнать!
– вставил Буржуй. Мы договорились в чудеса не верить. И офис, и твою, Толстый, квартиру надо проверить на прослушку. Причем чем скорее - тем лучше. Хватит нам ловиться, как дурачкам!

...Сидевший на кухне Костя уминал очередной бутерброд. В нервном состоянии после учиненного ему Борихиным допроса он уже уничтожил их с полдюжины. Зато лекарство подействовало, и теперь Костя с любопытством, хотя и не без опаски, прислушивался к едва долетающим до кухни отзвукам совещания.

– Обидно все-таки, что мы не принимаем участия, - доктор потыкал огрызком бутерброда в сторону комнаты, где засели мужчины, и взглянул на Веру.
– Вы так не думаете?

– Ну, мне не положено...
– хозяйка равнодушно пожала плечами.
– А вы, Костя, сами виноваты: не помню... не уверен... мне было страшно...

– Совершенно, между прочим, адекватная реакция психики на сильный стресс, - обиделся доктор.
– Вы, небось, тоже считаете, что я - ничтожество и трус, да?

– Нет, конечно же, нет, - Вера предусмотрительно пододвинула блюдо с утешительными бутербродами поближе к доктору.
– Я вообще, если честно, думаю совсем о другом. О вашем даре, Костя.

– Ну, даром это, конечно, можно назвать только с натяжкой, заскромничал доктор.

– Но вы уверены, что сын Буржуя жив?

Выражение шаткого спокойствия на лице Константина мгновенно сменилось страдальческой гримасой. Он с укором посмотрел на хозяйку.

– Вера, дорогуша, ну зачем вы меня мучаете? Сами же слышали, как на меня этот Борихин попер. Как, извините, мужик на конокрада. А теперь представьте: вхожу я сейчас в комнату и заявляю, что сын Володи жив, и я это определил по его фотографии... Тем более - доказательств-то никаких. Да я могу и ошибаться, если честно.

– Вас, доктор, не поймешь!
– Вера разочарованно откинулась на спинку стула.
– То абсолютно уверен, то могу ошибаться... Вы же - народный целитель! Если вы сами себе не верите, то как вам люди смогут верить?

– И не говорите, - вздохнул Костя и потянулся за следующим бутербродом.
– Я сам все время переживаю по этому поводу.

– Но мы же просто права не имеем даже не попытаться найти его!

Костя выпучил глаза в мучительной попытке проглотить недожеванный кусок.

– Вы меня прямо удивляете, - проговорил, он, отдышавшись.
– Найти маленького ребенка без ярко выраженных патологий в многомиллионной городе...

– Погодите минуту!
– Вера прикрыла рот ладонью и на секунду задумалась, потом восторженно погладила доктора по руке.
– Костя, какой же вы умница! Володьке, ну маленькому... Ему же совсем крохой аппендикс вырезали! Ну врач ошибся! Амина тогда еще чуть не убила его!
– Доктор молча пожал плечами: и что же это, мол, меняет. Вера возмутилась: - Неужели вы не понимаете - таких маленьких детей со шрамом от аппендицита попросту не должно быть много!

– Пожалуй, верно...
– округлил глаза Костя.

– Мы должны...
– Вера выскочила из-за стола и ухватила доктора за рукав.
– Мы обязаны сказать об этом Буржую! Немедленно!

Несчастный доктор, едва не подавившийся бутербродом, попытался высвободить рукав и промямлил:

– Не надо...

– Что - не надо?
– уставилась на него Вера.

– Немедленно не надо. Я не смогу при этом... милиционере.

– Да какая разница при ком?!
– возмущенно всплеснула руками хозяйка.

– Нет, я не смогу, - сникший Костя жался к стене.
– Извините.

Вера с сожалением посмотрела на доктора, но мгновенно нашла правильное решение:

– Хотите еще водки?

– Водки?
– Костя тут же воспрянул духом.
– Хочу.

И какой-нибудь еще закусочки, если можно. Извините, конечно...

...А накал совещания в соседней комнате все возрастал.

Вошедший в обличительный раж Борихин уже не ходил - метался по комнате и возбужденно размахивал руками.

– Знаете, друзья, - гремел он, - смотрю я на вас и лишний раз убеждаюсь: ничему собственные ошибки не учат! Зловещие мистификации, нелогичные ходы, жестокие убийства, а за всем этим - желание добраться до ваших денег. Что, это ничего вам не напоминает?

– Игорь Борисович, вы только идиотами нас не считайте, ладно? Буржуй уже тоже не слишком деликатничал.
– Да, я душой, желудком чувствую, что это - Кудла! Но не может же он следить за всеми одновременно, руководить преступной группой, убивать, да еще быть при этом у всех на виду!

Этот аргумент, который, впрочем, и самому сыщику не раз приходил в голову, сразил Борихина, как птицу на лету. Он замер посреди комнаты и пробурчал неохотно:

– Не может...

– Нет, вы заметили, как мы славненько посовещались!
– Толстый был единственным в этой комнате, кто ни на секунду не терял чувства юмора. На сей раз, однако, юмор был невеселым, горьким.
– Все разложили по полочкам, со всем разобрались.