Чтение онлайн

– Нет, так тоже не вычисляется, - потер он уставшие глаза.

– Да, не вычисляется, - Олег зло раздавил в пепельнице окурок. Давай от простого...

– Например?
– вскинул на него глаза Буржуй.
– Что у нас еще есть?

Пожарский, сцепив руки на затылке и откинувшись на спинку стула, несколько минут напряженно глядел в стену, затем щелкнул пальцами.

– Копии дискет!
– воскликнул он радостно.

– Ты сделал их пятнадцатого...
– тут же подхватил Коваленко.

– Да. Настоящие. Шестнадцатого я все исказил.

– На этой же машине?
– уточнил Буржуй.

– Да. Но в базу уже не входил.

– Включай. Идем дальше...

Пожарский подошел к компьютеру, включил его и защелкал "мышью".

– Так, - задумчиво проговорил он.
– Был только один вход...

– И если верить Воскресенскому...

– Верить, - не колеблясь сказал Олег.

– Точно знаешь?

– Точно. Он аккуратный до дурки.

– А если спешил?

Пожарский вгляделся в дисплей.

– Все равно не его стиль. Даже порядок входа другой.

– А на кого похоже?
– спросил Буржуй.

– Неважно. Ключи от кабинета только у меня и у Толстого, - тут брови у Пожарского поползли вверх: - Стоп. Есть еще один, страховочный.

– Где хранится?
– оживился Буржуй.

– У Аллы. У секретаря. Но она никогда никому его не давала. Проверяли и опрашивали всех сотрудников. Значит, остается... Остается... Только одна...

– Алла?

– Да нет, ерунда...
– Пожарский не поверил сам себе.

– Все равно стоит проверить, - решил Буржуй.
– Где она?

– Я здесь.

Голос был негромким и совершенно спокойным, даже ледяным, но и Буржуй, и Пожарский почему-то вздрогнули. Оба подняли глаза. Алла стояла перед ними - очень красивая, очень акуратная и собранная. Пистолет в ее руке, изящной, наманикюренной, смотрелся чужеродным предметом. Но рука эта держала оружие очень уверенно. И не дрожала.

Буржуй отнесся к происходящему достаточно спокойно - Аллу он не знал. Он просто положил обе руки на стол и откинулся на спинку кресла. А вот Пожарский явно был потрясен.

– Но... зачем, не пойму?
– голос Олега дрогнул.
– Алла... Ради чего?

– Не ради чего, а ради кого, - холодно улыбнулась девушка, и голос ее зазвенел: - Ради единственного настоящего мужчины на свете. Мужчины, которого я люблю. Неужели непонятно? Это же так просто...

– Я очень многое могу рассказать тебе о твоем настоящем мужчине...
– начал Буржуй. Но Алла не дала ему договорить.

– Заткнись, ничтожество. Это я могла бы многое рассказать тебе, но у меня нет ни времени, ни желания.
– В ее тоне послышались вибрирующие нотки волнения.
– Господи, сколько же нужно было узнать таких серых неудачников, как вы, прежде чем встретить его! А ты что выпучил глазёнки, Олежка, а? Тебя что-то удивляет?

– Нет...
– Пожарский покривился.
– Теперь меня уже никогда в жизни не удивит женщина.

– Тебя - нет, - презрительно проговорила Алла.
– Женщине хочется удивлять того, кому она преклоняется. А вас обоих можно только жалеть.
– Она вдруг заметила, что рука Буржуя лежит на настольном пульте селектора, и резко скомандовала: - Быстро убери руку! Не сомневайся, я очень легко вышибу тебе мозги и, наверное, даже получу от этого удовольствие.

– Не имеет смысла, - совершенно спокойно сказал Буржуй.
– Я все это время держал нажатой кнопку внешней связи. Охрана внизу слышала все - от первого до последнего слова.

– Ты врешь, - недоверчиво улыбнулась Алла.

– Первый этаж, скажите что-нибудь, - негромко проговорил Коваленко, даже не повернув головы к микрофону.

– Пост на связи, - прозвучало в динамике.
– Все слышали. Выходы под контролем. К вам поднимаются.

– Так что не будь полной дурой, ты, любовница зверя, - Буржуй взглянул Алле прямо в глаза.
– Опусти пистолет и, начинай каяться! Слышишь?!

Девушка ответила ему полным презрения взглядом и брезгливо скривила губы.

– Действительно, маленькое чумазое ничто, - проговорила она, затем спокойно достала мобильный телефон и нажала одну из кнопок памяти. На вызов ответили, и Алла с удивительным для нее жаром проговорила в трубку: - Это я, любимый. Прости, я ошиблась. Спасибо, что разрешил быть рядом с тобой. Я люблю тебя.

Прежде чем Буржуй и Олег успели опомниться, она была уже у окна и бросилась вниз сквозь разлетевшееся со звоном стекло.

На лес опускались сумерки. Солнце давно зашло за верхушки сосен, и из лесной чащи выползала темнота. Как всегда перед наступлением ночи, резче стали запахи - прогретой за день земли, сосновой живицы, прелой листвы. Вера почему-то очень любила этот смешанный горьковато-пряный аромат, и сейчас, накрывая стол для ужина, вдыхала его полной грудью, прислушивалась к несмелому угуканью какой-то ночной птицы.

– Иван!
– позвала Вера.
– Вань, слышь?
– Охранник тут же вырос на пороге.

– Я здесь. Что случилось?

– Не уходи далеко. Сейчас ужинать будем.

– Спасибо, я не хочу.

– Слушай, хоть со мной-то терминатора не изображай, ладно? Ты что, на батарейках работаешь?

– Спасибо, - повторил Иван, - я действительно...

– Ладно, - прикрикнула на него Вера, - ты меня слышал. Сейчас накрою - позову.

– Что вы! Давайте я...
– бросился помогать Иван.

– Нет уж, - отстранила его хозяйка.
– Это не мужское дело! А вот мужчина, который не хочет есть, - это подозрительно.

...В кустарник у съезда на просеку беззвучно вползли две машины без огней. Из них выскользнули темные фигуры и совершенно бесшумно двинулись к даче. Уютные огни ее окон вскоре отчетливо проступили сквозь листву подлеска...

Иван, послушным школьником сидевший на стуле, вдруг насторожился и встал.

– Ты чего?
– спросила Вера.

– Нет, ничего.

Охранник потоптался немного на месте, прислушиваясь. Вроде бы ни одного постороннего звука. Разве что птица, непрерывно стонавшая где-то над крышей, вдруг умолкла. Но профессионалы верят инстинктам. А Иван был профессионалом. Он решительно направился к двери.

– Здрасьте, ты куда?
– бросила ему в спину Вера.
– У меня уже все готово.

– Я сейчас.

Иван спустился со ступенек крыльца и остановился у границы светлой полосы, лежавшей на земле вокруг окон. Настороженно, как овчарка, вслушался. Ничего подозрительного. Но что-то было не так, что-то там, за краем светового пятна. И охранник решительно шагнул в темноту. Вера, поглядывавшая на Ивана с веранды, пожала плечами. Куда он денется - сейчас вернется. Она вынула и положила на салфетку вилки, затем достала ножи и залюбовалась безукоризненным блеском их лезвий.